Отцы и деды
Шрифт:
— Дульсинея Абрамовна Тамбовская!
— Она самая, только я теперь Эрраде. Княгиня Дульсинея Эрраде. Здесь отчества не в ходу. А тебя я помню — ты участковым был.
— Был, — подтвердил он и представился, — Николай я. В Вашей квартире живу. Не могли бы Вы мне усы вернуть и домой отправить?
— Насчет отправки домой это к Лину, Повелитель Порталов у него. А усы — это я запросто, стой ровно! — распорядилась я и нацелилась в него тапком.
— Дульсинея, Вы уверены? — спросил, неслышно подошедший Терин.
— Нет, — честно призналась
Коля побледнел и попятился, бормоча:
— Ну вас к черту! Сумасшедший дом какой-то!
— Ой, Коля, ну я же попросила — стой на месте! — напомнила я.
— Не надо мне усов, сами отрастут! — решил экс-участковый, — лучше верните меня домой. Лин! Лин, ты слышишь? Открой опять портал этот, я домой хочу.
Лин в это время о чем-то спорил с дедом и сделал вид, что Колю не слышит.
— Да не переживай ты так, отправит он тебя, — успокоила я. — Я бы на твоем месте воспользовалась моментом и осмотрелась. Не каждый же день в другой мир попадаешь.
Коля не проявил особого желания осматриваться. Но тут Аннет воскликнула:
— Ах, я так рада, что все закончилось хорошо! Так рада! Это надо отпраздновать! И возвращение наших детей, и примирение наше, — королева осеклась и вопросительно взглянула на Вальдора, — Мы же помирились с Эрраде, правда?
Вальдор ничего не ответил. Ну, это уже хорошо. Пусть молчит лучше, это молчание вполне сойдет за согласие. Однако Аннет это молчание огорчило, и она часто заморгала, сдерживая слезы.
— Предлагаю перейти в малый обеденный, там и отпразднуем, — решил Вальдор.
Быстро же он сломался, стоило только Аннет ресничками помахать. Может быть, на Терине такой способ испробовать — вот тоже взять и похлопать ресничками, типа "я бедная овечка и сейчас заплачу". Теринчик, наверно, в обморок грохнется от такого представления.
— Дамы, вам бы в порядок себя привести, — деликатно намекнул Вальдор.
Кажется, его жена и дочь только сейчас поняли, в каком виде находятся на глазах у посторонних, и поспешно убежали.
— Господа, — король окинул всю нашу разношерстную компанию тяжелым взглядом, — прошу в малый обеденный зал.
— Вот и правильно, я уже давно, между прочим, жрать хочу! — одобрила я и напомнила, — ты бы тельце Козюлиуса убрал отсюда. Или на память оставишь? Хочешь, я тебе его законсервирую, чтобы не разлагалось?
— Шутки у тебя, Дусь… некромантские.
— Так, а я, по-твоему, кто? — гордо отозвалась я и подхватила Николая под руку. — Пойдем, гость из моего прошлого, отужинай с нами, а домой всегда отправиться успеешь.
— Мне завтра на дежурство! — попробовал возразить Коля.
— Так завтра дома и будешь, — утешила я и, более не слушая возражений, потащила его за собой.
Кажется, Терину не понравилось, что я не его под руку подхватила, так я, чтобы он не очень сильно об этом задумывался, нашла ему занятие:
— Дорогой, не сгоняешь ли ты в Эрраде за Брианной и ее сыном? Король понял, что они не причем, и домой зовет их. Правда, Валь?
— Да,
— Брианна переживает, дома ей будет лучше, — отозвался Терин, тем самым, подчеркнув, что делает это не из-за того, что Валь попросил, а потому что о душевном спокойствии Брианны заботится. Ну что за несносный некромант мне в мужья достался? Да и друг, то есть Вальдор, тоже не подарочек.
Ужин проходил в немного напряженной обстановке. Правда, это напряжение замечали далеко не все. Вот, например, деду и его собутыльнику Степе было на это по барабану. Степа взахлеб восхищался настенными росписями, которые узрел в малой гостиной и все никак не мог успокоиться. Мерлин глушил алкоголь и посмеивался над восхищением Степы.
Брианна и ее отпрыск были возвращены и присоединились к нам за ужином. Пардок быстро перекусил и попросил разрешения покинуть компанию. Вальдор отпустил его взмахом руки. Брианна осталась. Тихая вся такая и задумчивая. Наверно уже сто раз пожалела, что когда-то сочеталась законным браком с королем Делароном. А может быть, о чем-то другом думала. Не знаю.
И тут Вальдор отложил вилку с ножом, на дочь свою оценивающе так посмотрел и заявил:
— Я, доча, думаю, что хватит тебе светскую львицу из себя изображать. Я тебе работу придумал.
Хм… совсем, что ли умом тронулся мыш мой недобитый? Нет, чтобы радоваться возвращению ребенка, он ее новостями такими ошарашивает!
Глава 24
И тут отец чешет переносицу, после чего заявляет:
— Я, доча, думаю, что хватит тебе светскую львицу из себя изображать. Я тебе работу придумал.
— Какую работу? — удивляюсь я. Так, между прочим, удивляюсь, чтобы дать папе понять, интонацией, что все его дурацкие идеи насчет какой-то там работы — глупости и дурной тон. Однако король мои намеки улавливать не собирается, а потому бодренько так поясняет, будто я об этом просила:
— Будешь моей перепиской заниматься.
— Фи, папа! Ты решил сделать из меня секретаря?
— Ну отчего же, секретаря. Ты у меня на повышение пойдешь. Сама будешь определять, кому и что ответить. Хороший тебе задел на будущее. Наделаешь глупостей сейчас — потом сама, будучи королевой, будешь их расхлебывать.
— Знаешь, папа!
— Что, Ханна?
Делаю глубокий вздох, встаю из-за стола.
— Что-то, — говорю, — мне кушать больше не хочется. Прошу прощения, я немного погуляю.
— Погуляй, — соглашается король, — проветрись. И завтра с утра со свежей головой…
Мне это слушать уже невыносимо! А потому я быстро, но, стараясь не терять достоинства, покидаю обеденный зал. Мне, в самом деле, следует проветриться, и я отправляюсь в парк. Нахожу там беседку — маленькую, белую, очень уединенную, мою любимую. Знаю, ее так и зовут во дворце — беседка принцессы. Приятно.