Отчаянные
Шрифт:
Басист надулся, но остальные нашли это забавным и оставили нам кровать, благо мы были единственной парой в автобусе.
Если не принимать в расчет фанатов, ежевечерне осаждавших Келлана с расспросами о Сиенне и требовавших в конце выступления исполнить песню с сингла, ажиотаж вокруг их союза начал сходить на нет. Я не сомневалась, что Ник был в ярости. Сиенна, наверное, тоже. Но она сделала свое дело, а Келлан – свое. Запас провокационных материалов не пополнялся, а потому не находилось никакого повода и дальше удерживать
Вопросы, впрочем, не иссякали.
– Скажи-ка мне, Келлан, так что же все-таки происходит между тобой и Сиенной Секстон?
Радиоведущая зависла над микрофоном, пытливо сверля Келлана глазками-бусинами. Не знаю уж, почему она выглядела так, будто только что затронула тему жизни и смерти.
Келлан улыбнулся, но мне было ясно, что про себя он вздохнул. Его уже тошнило отвечать одно и то же, а это повторялось из города в город. Наверное, он мог бы вернуться к формулировке «без комментариев» хотя бы потому, что разглашение своих жизненных обстоятельств сводило его с ума.
– Мы коллеги. Вместе работали над проектом, но это все.
Келлан помедлил в ожидании вопроса, который неизменно следовал за этим признанием.
– Значит, у тебя никого нет?
По тону и лицу диджея было очевидно: вешает мне лапшу на уши.
Келлан покачал головой, по-прежнему непринужденно улыбаясь:
– Это не так. Не хочу вдаваться в подробности, но у меня есть подруга.
Я стояла позади ведущей, тогда как Келлан находился перед ней. Он глянул через ее плечо, перехватив мой взгляд:
– И я ее очень люблю.
Он вернулся взором к диджею до того, как та успела заметить, что заявление было адресовано мне.
Боже, да у меня и вправду был лучший на свете муж. Я постаралась овладеть собой, но все же не сумела избавиться от слабой улыбки.
Что до ведущей, то она поджала губы:
– Ну, хорошо! В таком случае, ребята, не спеть ли вам что-нибудь?
Келлан, похоже, недоумевал при виде столь вялой реакции на его ответ. Она спросила прямо, он сказал. Наверное, не то, что она хотела услышать, – какая жалость!
Мэтт с Гриффином ударили по струнам, Эван отбил ритм на одиноком малом барабане. Безукоризненный голос Келлана заполнил студию, и атмосфера мгновенно разрядилась. Никто не мог отрицать, что «Чудилы» были хороши. Нет, не хороши – потрясающи.
Когда все закончилось, наша компания юркнула в ожидавшие автомобили, которые понесли нас обратно к автобусу. Радио у водителя было настроено на ту самую станцию, откуда мы только что вышли, и я узнала писклявый голос диджея. Эван ехал с нами. Подавшись вперед, он произнес:
– Небось, теперь, когда мы ушли, они начнут перемывать нам кости?
Мы с Келланом пожали плечами и стали прислушиваться. Я мигом пожалела об этом.
– Келлан – лжец, и к бабке не ходи. Просто коллеги, ага. И я должна поверить, что их чумовой клип –
Келлан со стоном откинулся на сиденье. Я хорошо его понимала. Мне было ясно, почему того, что он произносил сейчас, не слышал никто.
Станция начала принимать звонки, и каждый звонивший оказывался упорным заступником пары Келл-Секс, переворачивавшим с ног на голову все, чем поделился Келлан.
– Он любит Сиенну! Ты слышала, каким он голосом говорил? Вздыхал! Лучший парень из всех, что были!
Лучший парень из всех, что были? Фанаты не только украли Келлана и вручили его Сиенне украшенным красным бантиком, они похитили и мою фразу о его прочих достоинствах.
Покуда Эван качал головой, не веря услышанному, Келлан взглянул на меня:
– Напомни мне никогда не связываться с этой конторой. – (Всенепременно.) – Ты все еще хочешь, чтобы я говорил обиняками? – добавил он, вскинув брови.
Я закусила губу, однако кивнула. Ажиотаж рано или поздно сойдет на нет. Я буду оставаться за кадром, сколько смогу.
Вечером ребятам предстояло выступить в очередном «Доме блюза» – на сей раз в Далласе. Я никогда не бывала в Техасе. Мне почему-то запомнилось, что, куда бы мы ни пошли, Келлан всегда рисовался мне в ковбойской шляпе. Я хихикала, а он только радовался. Когда я объяснила ему, с чего меня разбирает, он скособочился, придержал невидимый «Стетсон» и протянул:
– Ну, здравствуйте, юная леди!
Гриффин немедленно засветил ему по кумполу соксом [9] .
– Чувак, отрасти яйца! Не позорь болты!
С натянутой улыбочкой Келлан нагнулся, подобрал мешочек и запустил его через салон автобуса. Он угодил Гриффину точнехонько по причиндалам. Тот побагровел и согнулся, а все вокруг сочувственно взвыли.
Джастин покачал головой и потрепал Гриффина по плечу:
– Ух, какой облом! Больше уж не будет детишек – верно, Халк?
9
Сокс – мешочек с бобами для популярной игры.
Гриффин лишь слабо отмахнулся.
Все посмеивались, и тут в автобус ворвался Марк, басист из команды Джастина. Он огляделся в поисках товарищей, увидел первым своего солиста и произнес:
– Ты не поверишь, кто приехал!
При виде недоумения на симпатичной физиономии Джастина мне стало не по себе.
– Ну и кто же? Давай, не тяни!
Я переглянулась с Келланом и увидела на его лице то же, что чувствовала я сама. «Пожалуйста, пусть кто угодно, только не она!»
Уловив мой ужас, Марк уставился на Келлана: