Отчаянные

Стивенс С. К.

Уловив, что он говорит серьезно, я развернулась на диванчике к нему лицом:

– И о каком же?

Келлан уперся локтями в колени и подался вперед. На нем была белая рубашка с длинным рукавом, а поверх нее – черная безрукавка. Цветовой контраст прекрасно отражал его настрой: рвение в сочетании с нежеланием. Он был и счастлив, и огорчен, и уныл, и спокоен. Мне очень не понравилась эта внутренняя борьба, поскольку я не знала ее причин.

Он пробежался пальцами по волосам и взглянул на меня:

– Я кое-что обдумывал. Делать не собирался,

а потому и не хотел говорить, но чем дольше мы тут торчим, тем сильнее меня это гложет, и мне кажется… что я должен это сделать. Обязан… – Он сглотнул и медленно выдохнул. – Но я не могу один. Нужна твоя помощь.

Не ожидая ничего подобного, я сжала его руку:

– Ответом будет «да». Какое бы ни было одолжение, моим ответом всегда будет «да». Когда бы я тебе ни понадобилась, Келлан, я с тобой… всегда и везде.

Его глаза увлажнились, он снова сглотнул. Это разрывало мне сердце.

– Что тебе нужно сделать? – спросила я, отведя волосы со лба.

Он попытался сказать, но голос его настолько охрип, что ничего не вышло. Откашлявшись, он попробовал снова:

– Я должен кое-кого навестить.

Келлан закрыл рот и отвернулся с откровенно страдальческим лицом.

– Ладно. – Я поцеловала его в плечо.

Я не знала, кого он собрался навестить, но это не имело значения. Муж просил о помощи, и я была готова ее оказать.

Келлан вызвал такси, а я взяла сумочку и теплую куртку. Фирма могла предоставить нам транспорт, но лишь для официальных переездов, по своим же делам мы разъезжали сами. По просьбе Келлана наш дружелюбный шофер Джонатан стал подгонять автобус так, чтобы дверь прикрывалась другими машинами, – скромная, но все же защита от глаз фотографов и фанатов при входе и выходе. Да и Сиенна больше не приходила с намерением устроить очередную «матримониальную» фотосессию.

Такси, проверенное охраной, припарковалось в зазоре между двумя автобусами. Келлан надел кожаную куртку и подошел ко мне с печальной улыбкой.

– Спасибо, – прошептал он, разворачивая меня и помогая одеться.

– Запросто, Келлан, – отозвалась я, непонимающе оглянувшись через плечо. – Было и будет.

Когда мы сели в такси, лицо Келлана превратилось в каменную маску, он выглядел абсолютно бесстрастным.

– Глочестер, Нью-Джерси, кладбище Святого Иосифа, – назвал он адрес шоферу.

Этого я ожидала меньше всего. Совершенно непонятно, зачем нам на кладбище.

– Там похоронены родители, – пояснил Келлан, повернувшись ко мне.

Понимая, какой трудный день ему выдался, я положила руку на его бедро. Келлан немедленно накрыл ее своей и сплел наши пальцы. Когда он вперился в мелькавший за окном пейзаж, я спросила:

– А почему здесь, а не в Сиэтле?

Келлан пожал плечами, так и не глядя на меня:

– Тетя перевезла их сюда. Она сказала, что в Вашингтоне о них не осталось никакой памяти, так что нечего им покоиться там. – Он с мукой заглянул мне в глаза. – Она похоронила их тут, вблизи от мест, где выросли они с мамой.

Меня

охватила грусть. В юности у него и правда не было никого, кроме Денни и группы.

– Значит, здесь живет твоя тетя?

Келлан снова уставился в окно:

– Не знаю, не интересуюсь. Мы не общаемся… и никогда не общались.

Келлан явно не хотел о ней говорить, и я оставила эту тему.

По дороге на кладбище мы сделали одну остановку: купили цветы. У меня чуть сердце не разорвалось, когда он заскочил в угловой магазинчик и вышел оттуда с двумя букетами. Последней каплей стал лепесток, который он мне вручил – там было написано: «Рад, что ты здесь».

Поездка не заняла и двадцати минут, но, когда мы прибыли на место, моросящий дождик сменился проливным. У меня не было зонтика, да и ладно: Келлан делал то, что должен был сделать. Ему нужно было поставить точку. Машина остановилась на дороге, огибавшей островок зелени с огромным бетонным ангелом в центре. Келлан попросил водителя подождать и выбрался наружу. Держа оба букета алых роз в одной руке, он сразу завертел головой, обозревая обширное кладбище. Когда вышла я, он уже до нитки промок и стоял потерянный и одинокий среди могил.

Как только я встала рядом и отвела ему с глаз намокшие пряди, Келлан встряхнул головой:

– Я не знаю, где их искать.

В его глазах стояла скорбь, струи дождя текли по лицу. Он не знал, где похоронены родители. Поймав его озябшую ладонь, я огляделась в море надгробий. Кладбище было огромным, а дорога, оставшаяся слева, вела к новым и новым могилам, видневшимся среди деревьев. Мы могли провести здесь не один день, но так и не найти нужную. Но дней у нас не было – лишь несколько часов.

– Мы их найдем, – заявила я твердо, сжав его руку.

Времени было мало, и мы поспешили на поиски иголки в этом мрачном стогу. Начав по порядку, мы устремились по разным проходам в двух-трех рядах друг от друга, чтобы охватить как можно больше захоронений. Первую часть мы одолели за полчаса и не добились успеха. Я оглянулась на таксиста, погруженного в чтение в сухом салоне, и прикинула, во что обойдется наша прогулка. Но Келлан, конечно, будет рад заплатить не меньше, чем за лимузин, заказанный для девичника.

Клацая зубами и дрожа, мы устремились на вторую половину кладбища. Она была как минимум вдвое больше первой, и мне хватило взгляда на нее, чтобы уже лишиться сил. Но выбора у нас не было, и мы продолжили поиски. Держа в уме имена Джона и Сьюзан Кайл, я пробегала глазами надписи. Столько людей, у каждого своя биография, любовь, радости и горести.

Я до того сосредоточилась на поиске имен родителей Келлана, что чуть не пропустила могилу, когда наконец увидела их. «Джон и Сьюзан Кайл: любимым друзьям, близким, родителям». Я потрясенно взирала на черный мрамор. Нашла. Я и впрямь их отыскала. Краем глаза я заметила Келлана, который продолжал поиски через несколько рядов от меня. Цветы превратились в размокшую массу.