Отчаянная девчонка
Шрифт:
Зная, что не смогу уснуть, а Катрина, судя по ровному дыханию, уже была в объятьях Морфея, я зажгла ночник и принялась читать собрание биографий жен президентов.
Вот десять малоизвестных фактов о Долли Пэйн Тодд Мэдисон, жене четвертого президента США:
10. Она произносила свое имя, как «Доллей», а не «Долли».
9. Она родилась в 1768 году в семье квакеров.
8. Первый раз она вышла замуж за юриста, который умер от желтой лихорадки.
7. В 1794 году, став женой Джеймса Мэдисона, претендента на пост президента Америки, она получила статус
6. Тогда–то она решила, что квакерская идея о богопротивности яркой одежды – полная чушь, и появилась на инаугурационном балу мужа в золотом тюрбане со страусиным пером.
5. В дальнейшем она еще больше отошла от квакерских традиций и каждую среду устраивала приемы, где собирались известнейшие политики, дипломаты и другие представители элиты общества. В какой–то степени это помогло примирить друг с другом федералистов (сегодняшних республиканцев) и республиканцев (сегодняшних демократов}.
4. Во время войны 1812 года она спасла не только портрет Джорджа Вашингтона, но и уйму важных государственных документов. Когда Белый дом захватили англичане, она погрузила все в поезд и отправила в Мэрилендский банк. Таким образом, Долли была не только смелой, но и предусмотрительной.
3. Большинство американцев ее недолюбливали за то, что Мэдисон начал войну. Когда Белый дом сгорел, Долли стучалась во все двери с просьбой приютить ее, но ей отказывали, пока оно не додумалась назваться вымышленным именем.
2. Один из ее сыновей оказался бездельником и мотом. Он почти разорил семью.
И, наконец, главный малоизвестный факт.
1. Она была страшной уродиной.
20
На следующей неделе Сьюзен Бун отменила занятия – в четверг был День Благодарения.
Я решила, что во вторник извинюсь перед Дэвидом. Хотя Катрина настаивала на том, что я ни в чем не виновата, интуиция подсказывала мне обратное. Я даже решила пригласить Дэвида поиграть со мной, Катриной и Полом в боулинг на следующей неделе. Там–то уж точно не будет Джека, и Дэвид поймет, что я позвала его ради него самого.
Не знаю, почему мне так важно было оправдаться перед Дэвидом, сказать ему, что я действительно не похожа на других, что мне вовсе не нужен парень моей сестры, что я сама придумала разрисовать ботинки маргаритками. Я очень хотела, чтобы все вернулось на свои места.
Но Дэвид не пришел, и мне не у кого было спросить, почему. Может, он заболел? Или уехал с родителями за город (от этом говорили в новостях)?
Итак, я одиноко сидела в своем новеньком шлеме и чувствовала себя полной дурой. Дурой потому, что Дэвид не появился как раз тогда, когда я собралась извиниться, потому что чувствовала себя виноватой!
Я уже смирилась с существованием этого непонятного влечения, хотя не собиралась отказываться от Джека! Да, он вел себя как полный придурок, но это не значит, что я его разлюбила! Надеюсь, он меня тоже не разлюбил.
Кстати, если Дэвид пропустил занятия, желая избежать со мной встречи, он попался, как говорит Тереза. Теперь я бываю в Белом доме каждую среду и твердо решила найти Дэвида. Если, конечно, мистер Байт, пресс–секретарь
По закону подлости именно это он и сделал, потому что наконец начали приходить рисунки на конкурс. Со всей Америки – и с Гавайских островов, и с соседней улицы (например, работа Джека). Мне предстояло выбрать лучшую.
Одни рисунки оказались совсем плохими, другие были необыкновенно хороши, и все – очень интересными.
Больше всего мне понравилась работа Марии Санчес из Сан–Диего. Она изобразила двор, через который протянулись бельевые веревки. На них висели простыни, а вдалеке виднелся забор… и люди. Выломав из забора доски, они пытались бежать от полицейских, а те избивали их дубинками. Мария назвала картину «Свободная страна? ». Именно так, с вопросительным знаком.
Мистер Вайт был в ужасе.
– У нас же не политизированный конкурс!
– Верно, – согласилась я, – но именно это Мария Санчес увидела из своего окна. Она ничего не выдумала. – Мистер Вайт не ответил. Лично ему понравилась работа Анжи Такер из Мэйна. Анжи нарисовала домик на берегу моря и изобразила все очень славно, не спорю. Но от Мэйна до моря – час езды на машине.
Я никак не могла отдать первое место этой работе.
Как и картине Джека.
Да, конечно, она была изумительна, как и все, что делал Джек. Три парня, одетых небрежно и даже неряшливо, стояли на парковке магазина «С семи до одиннадцати», а вокруг валялись разбитые бутылки и окурки. В их глазах читалась полная безысходность, и мысль была ясна – показать отчаяние нашего поколения и тоску городской жизни. Все так, но… Джек не мог увидеть это из своего окна. Во–первых, «С семи до одиннадцати» находится на углу улицы, а во–вторых, двор у Джека засажен огромными деревьями. Возможно, вид из его окна скучноват, но неправды я не могла допустить. Как бы ни была влюблена.
Значит, Джек тоже не победит.
Мистер Вайт устал со мной спорить и замолчал. Воспользовавшись паузой, я спросила:
– Простите, а нельзя мне ненадолго отлучиться? Я хотела зайти в жилую часть и… поздравить Дэвида с Днем Благодарения.
– Нет! – довольно грубо отказал мне мистер Вайт. – У нас еще куча работы. В субботу Фестиваль Детства, и президент хочет, чтобы ты там была.
– А Дэвид придет? – У меня появилась надежда.
Мистер Вайт тяжело вздохнул. По–моему, он проклинал тот день, когда я помешала Лари Вэйну Роджерсу убить его шефа. Однако не потому, что мистер Вайт мечтал о смерти президента. Нет–нет! Он сожалел о том, что в перестрелке не убили меня.
– Саманта, – вздохнул он. – Я не знаю, кто там будет еще, но послы восьмидесяти стран там будут точно. И я очень прошу тебя – постарайся выглядеть как юная леди, а не как диск–жокей.
Я оглядела свой наряд. На мне были черные гетры, черный (когда–то в красную клетку, как и все шотландские юбки) килт и любимая черная водолазка.
– Я что, правда похожа на диджея? – спросила я, восприняв его слова как комплимент.
Мистер Вайт возвел глаза к потолку и спросил, можно ли как–нибудь прикрыть мой гипс. Я уже рассказала Дэвиду, что собираюсь изобразить там патриотические символы – орла, Статую Свободы и, возможно, небольшой портрет Долли Мэдисон. Уже человек двадцать попросили меня отдать им гипс, когда я его сниму, но Тереза предложила устроить аукцион в Интернете.