Отчаяние
Шрифт:
«Я, наверное, кошмарно выгляжу. Аманда бы меня не узнала».
Дни, когда Николь называли королевой красоты, давно ушли в прошлое.
Надевая плащ, она снова поморщилась — материал был толстым и грубым. Потом решила попробовать, какова ткань на ощупь, набросила капюшон на голову, но утонула в складках, вздрогнула и тут же откинула его назад.
Сделав глубокий вдох, девушка вышла наружу. Неподалеку друг от друга в темноте, словно призраки, стояли пятеро колдунов и негромко разговаривали. С ее появлением все как один обернулись
Кто-то подогнал машину прямо к дому; компания, за исключением Армана, втиснулась внутрь. Филипп запустил двигатель. Николь показала рукой на одинокую фигуру за окном и спросила:
— Разве он не едет?
— Еще догонит. Сейчас ему надо стереть все воспоминания о нас.
Увидев озадаченный взгляд, сеньор Алонсо пояснил:
— Ты когда-нибудь была в таком месте, где историю можно почувствовать? Там словно стены разговаривают.
— Да, однажды. — Она задумчиво кивнула. — Мы с семьей ездили к старым друзьям в округ Колумбия. Они показывали нам театр Форда — тот, где Линкольна застрелили. Мне казалось тогда — вот сейчас закрою глаза и увижу, как все произошло. Вы об этом?
— Si. Люди и события оставляют после себя отпечатки в пространстве. А стены зданий, например, на нематериальном уровне записывают все, что в них происходило. Это как лесная тропа, на которой остаются следы ног и лап. Обычный человек ничего не разглядит, а опытный охотник легко их читает и может многое рассказать о тех, кто здесь прошел. Точно так же почти никто не замечает нематериальных отпечатков. Правда, если они необычайно сильные, тогда люди говорят, что в этом месте живет история или что тут водятся привидения. А тренированный следопыт…
— …легко прочтет наши нематериальные отпечатки — как следы на тропе, — закончила мысль Николь.
— Именно. Поэтому Арман остался, чтобы спрятать их. Представь, что ты идешь по дорожке и тащишь за собой ветку, которая все за тобой стирает.
Она зябко повела плечами.
— А если не стирать, кто-нибудь смог бы нас так найти?
— Я, — негромко ответил Пабло.
Николь, сидевшая впереди, обернулась и посмотрела на мальчика. Его глаза блеснули в темноте.
— Так и есть, — подтвердил Филипп. — Арман догонит нас, когда закончит.
— Он хорошо умеет скрывать, — сказал Пабло. — Я не могу читать его мысли.
«То есть в отличие от твоих?»
Мальчик в ответ улыбнулся как-то по-волчьи.
Николь отвернулась. При случае надо будет поговорить об этом с Арманом.
Два часа они кружили по извилистым окольным путям, объехали стороной какую-то деревню, потом оставили дорогу, но продолжали двигаться. Через несколько миль машина, наконец встала. Вокруг было большое поле — и ни единого следа человека.
— До рассвета еще несколько часов. Дождемся Армана и проведем церемонию, — сообщил всем Хосе
Из багажника извлекли дрова и несколько связок разных трав. Пока остальные готовили костер, Николь спросила Филиппа:
— Ты не боишься, что кто-нибудь увидит огонь?
— Нет. Пламя заколдуют, только Арман сможет его заметить — по нему и дойдет сюда. А теперь, раз все заняты делом, нам пора поговорить.
Он отвел Николь немного в сторону — так, чтобы не выпускать из вида ковен, но и не быть случайно услышанным, — опустился на землю и знаком пригласил девушку сесть напротив.
— Итак, кто тебя преследует?
— Я не знаю, — запинаясь, ответила она и почувствовала, как бешено застучало сердце.
Филипп в ответ серьезно кивнул и взял ее ладони в свои.
— Кто бы это ни был, он очень могуч, я боюсь за тебя. Нам следует вести себя крайне осторожно.
Николь почувствовала, как ее оставляют силы, как наваливается усталость. Она покинула Сиэтл, чтобы убежать от колдовства и опасности, и, по крайней мере, сейчас была не одна.
— Я так рада, что вы меня нашли… — На глаза ей навернулись слезы.
Юноша пожал плечами и слегка покраснел.
— Должен признаться, наша встреча не была случайной. Мы искали тебя, Николь из рода Каор, с тех пор как услышали о твоем приезде в Испанию.
Девушка резко вскинула голову, рассердившись и одновременно забеспокоившись о том, что кто-то мог о ней слышать. К тому же ее задело, что Филипп до сих пор молчал об этом.
— Моя фамилия — Андерсон, — отрезала она, не зная, как быть дальше.
— Для всего остального мира — может быть. Но здесь, с нами, и еще вот тут, — он приложил ладонь к груди, — ты — Каор. Это древний род. Принять участие в его делах — большая честь.
— Какая уж тут честь! Мои предки были убийцами…
— Не все. Некоторые вступили в союз с ковенами Света и сделали много добра. Другие выбрали Тьму. Только ты сама, Николь, можешь решить для себя, чью сторону принять.
— Не хочу врать и говорить, что темные силы никогда меня не привлекали. — Девушка с горькой усмешкой подумала об Илае и том азарте, который испытывала с ним рядом. Воспоминания об их совместных занятиях и о его нескромных прикосновениях вызывали в ней смешанные чувства — в основном раскаяние. Но где-то в глубине души она ни о чем не жалела и, несмотря на все, что знала теперь, никогда не стала бы отказываться от своего прошлого. Это ее пугало.
Николь почувствовала покалывание в затылке: неподалеку стоял Пабло и сверлил ее взглядом. Надеясь, что он не прочтет ее мысли, девушка стала лихорадочно стирать следы того, о чем думала минуту назад. Мальчик медленно помотал головой: то ли осуждал, то ли хотел сказать, что защищаться бесполезно. Наконец напряжение спало, и она облегченно выдохнула.
— Паблито иногда использует свой дар не к месту. К сожалению, только время учит благоразумию, — заметил наблюдавший за сценой Филипп.