Шрифт:
Пролог
«Жертвой проклятия падет любой несчастный,
возомнивший себя вправе нарушить границы,
отведенные Создателем для своих творений».
Епископ Кертис.
Трактат «О культах и еретиках».
Шовбур, 1460 год с Исчезновения
Адмирал Оливер Харис склонился над крепким деревянным столом, трепетно сжимая увесистый фолиант. Жилистые руки с явно выраженными мозолями на ладонях выдавали в нем опытного галерного гребца. Массивный том, раскрытый перед ним, полностью
Заставив себя оторваться от прочтения одной и той же страницы уже в десятый раз, мужчина откинулся на спинку своего кресла и помассировал уставшие от напряжения глаза. Взгляд его опустился на стул, стоящий по другую сторону его рабочего стола. На секунду, пока он пытался сфокусироваться, адмиралу показалось, что в кресле сидит человек с зелеными глазами. Видение исчезло так же быстро, как и появилось. Моряк встряхнул головой, пытаясь успокоить свое воображение.
Человек с зелеными глазами, представившийся доктором, появился в кабинете адмирала ровно год назад. Оливер Харис достаточно повидал за свою жизнь и научился останавливать волны страха еще до того, как они наберут свой разбег, но проникающий взгляд зеленых глаз этого человека заставлял его чувствовать себя не в своей тарелке. Откровенность, с которой зеленоглазый начал излагать свою историю, шокировала адмирала, а смелость, с которой он вверял свою судьбу в руки мореплавателя ради достижения своей цели, внушала уважение.
Стоило кому-нибудь подслушать хоть часть их диалога, этого было бы достаточно, чтобы они оба оказались на костре ближайшего инквизитора. И тем не менее тяга к неизвестности и тайнам заставила адмирала скрыть содержание их разговора от церкви. Речь зеленоглазого отражала уверенность в каждом произносимом им слове. Именно доктор принес и подарил Оливеру Харису книгу, ставшую причиной его бессонных ночей. Взамен адмирал помог молодому доктору с устройством в морскую академию Корквила.
Чувствуя себя еретиком и заговорщиком, мистер Харис рефлекторно обратил свой взор на символ Создателя, висевший на стене. Круглый деревянный диск, заботливо изготовленный лучшим мастером резьбы по дереву в герцогстве, напоминал щит. В центре композиции, гордо раскинув свои ветви, торжествовало священное древо, символизирующее жизнь, подаренную Создателем. По краю щита были запечатлены изображения, созданные по мотивам его самых известных чудотворных деяний.
То, что собирался сделать Оливер Харис, явно было неугодно Творцу. Весь год, прошедший с первой встречи с зеленоглазым доктором, адмирал провел в переговорах со Священным Советом, и вот, наконец-то, разрешение лежало во внутреннем кармане его зеленого плаща. Моряк старался не думать о той цене, что ему придется заплатить. Если бы Совет знал об истинных мотивах настойчивости адмирала, то никогда бы не согласовал предстоящую экспедицию.
Обратного пути уже не было. Ближайшие пять лет были отведены для подготовки и снаряжения кораблей, отбора экипажей, а также утряски всех бюрократических формальностей. Оливер Харис уже предвидел предстоящий хаос с набором команд. Навряд ли во всем герцогстве нашелся бы моряк, не желающий отправиться во Внешнее море. Особенно, если учитывать, что второго шанса вписать себя в историю, возможно, и не представится.
Мысль мореплавателя прервала резко дрогнувшая свеча. Адмирал занимал этот кабинет не первый год и отчетливо осознавал, что пламя свечи встрепенулось из-за сквозняка, появляющегося при открытии входной двери. За окном уже давно царствовала ночь, и мистер Харис предполагал, что он единственный человек в адмиралтействе. Оливер был опытен и знал, что ночной визит в этом мире не сулит ничего хорошего. Конечно, если ты не ждешь женщину. Женщину адмирал не ждал.
Путь от входной двери до его кабинета, с учетом подъема по лестнице на второй этаж, составлял не больше полутора минут. Резким движением адмирал
Моряк даже и не подумал брать с собой книгу. Он не строил иллюзий вокруг справедливости церковного суда. Если уж за ним придет инквизиция, то смертная казнь его будет ждать независимо от наличия при нем улик, а вот тяжесть книги вполне могла стать серьезным препятствием для бегства.
Оливер Харис уже готов был открыть окно и привести в исполнение свой план побега, но вместо этого замер на месте, прислушиваясь к шагам, приближающимся по коридору. Эти шаги моряк ни с чем бы не спутал. Он готов был бы поставить свою собственную руку на то, что по коридору идет его первый помощник Рэджинальд Хольт. Успокоившись, адмирал потратил последние секунды ожидания своего подчиненного, изучая собственное отражение в ночном окне. На улице шел сильный дождь, и капли, остающиеся на стекле, устроили соревнование, наперегонки стекая вниз, оставляя следы волнистых линий.
В свои тридцать восемь лет адмирал выглядел вполне молодо. Длинные светлые волосы спадали до плеч. Спереди, по обе стороны лица, они были сплетены в две косы, чтобы не мешаться в бою. Подбородок и щеки адмирала скрывала небольшая борода чуть более темного оттенка, чем остальные волосы. Моряк не так давно вернулся из плавания в южные герцогства, и кожу его покрывал ровный загар. В карих глазах отражалась усталость и отрешенность человека, слишком долго идущего к своей цели и наконец ее добившегося. На лбу и в уголках глаз начали появляться первые морщины. Адмирал вздохнул и развернулся ровно в тот момент, как дверь распахнулась, и на пороге появился Рэджинальд Хольт.
— Знал, что найду тебя здесь, — улыбнулся ночной гость и, скинув свой промокший зеленый плащ, повесил его на крючок у входной двери.
Адмирал пристально рассматривал своего подчиненного. Первый помощник Хольт был прекрасно сложен, на поясе висели меч и кинжал. Сэр Оливер неоднократно был свидетелем мастерства, с которым его помощник пускал их в ход. Черные волосы были собраны в пучок на затылке. Ястребиный взор подчеркивался черными зрачками глаз. Как и его капитан, он носил небольшую бородку, но выглядела она куда более ухоженной. Природное обаяние предрасполагало к нему собеседников, чем мистер Хольт блестяще научился пользоваться.
О его любовных похождениях ходило множество слухов. Одни люди считали, что он обязан такой головокружительной карьере любовной связи с женой одного высокопоставленного графа. Другие, в свою очередь, напротив, считали, что Рэджинальд Хольт давно мог бы уже стать капитаном своего собственного корабля, если бы не мстительность высокопоставленных мужей, примеривших по его милости титул рогоносцев. Между тем обе группы сходились во мнении, что, когда доходило до дела, мистер Хольт не подводил. Знал это и адмирал Харис и именно поэтому четыре года назад взял дерзкого юношу к себе в помощники.
— По городу пошли слухи. Это правда? — гость завалился в кресло, в котором адмиралу еще недавно мерещился зеленоглазый призрак.
Оливер Харис молча вернулся к своему креслу и сел напротив помощника. Порой его раздражала беззаботность, с которой мистер Хольт проживал свою жизнь.
— Олли, не томи уже. Ты словно мертвеца увидел! — наигранно вспылил Рэджинальд.
Помощник был единственным человеком в мире, которому адмирал позволял подобное обращение, и то, разумеется, только в те моменты, когда рядом никого не было. Вместо ответа на вопрос он достал письмо Совета из кармана плаща и протянул его товарищу. У Хольта ушло меньше минуты, чтобы понять содержимое и расплыться в радостной улыбке, полной предвкушения грядущего. За это время адмирал достал из шкафа кувшин с вином и два кубка.