Отбраковка
Шрифт:
Кажется, это Олаф подошёл ко мне.
– Пойдём, тут теперь без нас уже разберутся. Жалко Альберта, конечно, не повезло парню!
Спорное утверждение, Олаф, очень спорное. Но я придержу свои мысли при себе.
***
Вжиться в роль Йёргена большого труда не составляло. Первое время было трудно привыкнуть к изменениям габаритов тела, потому что сам я на голову ниже деревенского здоровяка и в плечах гораздо меньше, а потому остаток первого дня постоянно спотыкался, мазал руками мимо предметов и вообще выглядел как полнейший дурак. Но это легко было списать на
Труднее было не использовать умные слова, вроде габаритов тела, вместо размеров и вообще строить свою речь проще. Попробуй, выбей из головы то, что десятилетие тебе туда вбивали, порой с применением спец средств по жопе и прочим выступающим частям. Это я старался прикрывать своим молчанием, но надо мной всё равно подшучивали, что Йёрген слишком сильно сблизился с Альбертом, и теперь никак не может его забыть.
Да-да, придурки. Вы даже не представляете насколько близко.
Вашу мать! Да как я вообще не умер? Боялся показаться на следующий день после незавершённой смерти к магам, но идти всё равно пришлось. Меня проверили, выяснили, что никакого дара во мне не открылось (просто в теле бедного Йёргена открылся Альберт), а усиливать теперь для отбора в отдельные специальные группы нечем, потому вернули в регулярные части.
– … наконец. Выступить должны завтра.
Со своим десятком сижу у вечернего костра. Весна выдалась достаточно холодная, хотя уже месяц Майи, согреваться в ночи у завораживающей игры светотени приятно.
– Откуда ты это взял?
– Товарищ из третьего десятка подсказал, их десятник любит потрепаться за вечерней жратвой.
Нильс как всегда в центре внимания, делится последними новостями.
– Что мы вообще там забыли? Это же вроде наши земли.
– Наши, да не совсем. Дошли слухи, что продались они имперцам. Нас туда скорее всего навести порядок направят.
Конечно, толпу вчерашних крестьян и мещан дешёвого пошива отправят наводить порядок где-то. Десятники тут то не всегда справляются со всем этим сбродом, что уж говорить про поселение. Только прослушал куда мы должны оправиться. Сам я не был тут никогда, а вот память Йёргена подкидывает воспоминания. Где-то недалеко на празднике окончания сбора урожая он впервые был с девушкой. Яркие воспоминания, даже зависть берёт, мне так не посчастливилось к шестнадцати годам.
– Уж ты то порядок наведёшь!
– подтверждая мои мысли возражают товарищу по оружию.
– А что я? У нас вон, Йёрген есть!
– Нильс показывает пальцем в мою сторону, - он одним своим видом там всех спугнёт, да и девки к нам с таким здоровяком будут ласковей.
Кто о чём, а этот всё про девок. В принципе, уже считай наполовину солдат, у бывалых служак разговоры начинаются с военных подвигов, а потом уже добираются до близких телу вещей. Иногда они совмещают, конечно, свои воспоминания или фантазии, но сути это не меняет.
– Йёрген, как всегда, молчалив, - смеются сослуживцы.
Вы просто меня не знаете, в голове я болтаю без умолку.
– А кто знает, куда перевели наших ребят, кто успел пройти усиление?
– Слышал их перебросили под Висмур в полевой лагерь, будут
– Эх.. мы бы сейчас может тоже усиленными были, если бы Альберт не сдох тогда…
Все замолчали, а говоривший парень только сообразил, что я недобро так смотрю на него.
– Или сдохли бы все вместе, - Нильс в коем-то веке выдал дельную мысль, - вот как Йёргена ломало, чудом живой остался и без всякой магии и усиления.
– А говорят на нашем направлении и удара не будет, - решил перевести тему ещё один солдат, - весь кулак Империи сейчас под Хамборгом, они давно на него пасть разевают.
– Этак мы в заварушке нормальной не поучаствуем!
– Завтра посмотрим какой ты будешь храбрый, если деревенские тебя с вилами встретят.
– Да я сам деревенский, что теми вилами сделаешь против строя?
Опять пошла мало интересная мне болтовня. Я ножиком вытачивал из небольшой дощечки маленькую собачонку, такая у нас жила в доме. Это была не моя привычка - Йёргена, но его руки просили в момент безделья нож и какое-то дерево для занятия, чему я не стал сопротивляться.
Ещё один вечер в чужом теле скоро закончится, надо будет ложиться, а ночью заступать постовым. Странно ощущаю себя и вдали от дома, и, конечно, другим человеком. Как мне потом вернуться-то? И как можно вернуться, если скорее всего моё тело отправят родственникам на захоронение. Других прямо тут похоронят, но у меня пометка о важном статусе отца в личном деле, потому такие привилегии.
Мама будет расстроена. Наверное убита горем, но я не представляю её такой, всегда строгую, но жизнерадостную. Просто не представляю. Если она уже примет мою смерть, а тут я заявлюсь в чужом теле. Может быть хуже или лучше?
Ладно, об этом буду думать после войны, сейчас бы не пропасть совсем, только начал втягиваться.
***
Нильс не ошибся в своих словах, относительно нашей предстоящей миссии. Точнее конкретного ничего десятник нам не сказал, но уже рано утром мы были на марше, двигались в сторону южной границы с Империей. Хотя Йёрген и бывал тут, но я всё же не был им полноценно, потому места не узнавал.
Выдвинулось нас две сотни солдат, все пешие с припасами на четыре дня, потому весело идти не получалось, хотя тот же десятник Юрген с тем же весом, а ещё и сразу в панцире, чувствовал себя внешне лучше всех.
После четырёх часов марша вся колонна начала занимать большой лесистый холм для привала. Наш десяток с ног не валился, но не было ни одного такого же бодрого как десятник или как любой из наёмных стрелков, два десятка которых сейчас остановились поблизости от нас. Эти были псами войны, с молоком матери впитывающие воинское мастерство и передающие его по наследству следующим поколениям своих военных династий.
Таких было в армии не много, но ими обычно затыкали самые опасные направления, когда не хватало магов, да и магов обычно поддерживали именно такими профессионалами. С нами сейчас кроме стрелков были ещё столько же копейщиков, пользующихся в бою длинными пиками и алебардами для борьбы с тяжёлой кавалерией.