От Я до А

Беликов Олег

Мы, дети, жили не в вакууме и хорошо замечали все метаморфозы, происходившие вокруг. Лично для меня так совпало, что все эти перемены удвоили свои усилия как раз тогда, когда мы переехали на девятый этаж в малосемейку, которая была устроена по блочному принципу, один блок – три семьи, у которых общими были только прихожая и кухня. После клоповника новое жилье показалось царскими хоромами. Еще бы – девятый этаж, две комнаты со своим отдельным санузлом, чистота и одуряющий запах только что построенного дома. Жаль, что очень быстро всюду расселились тараканы прямо-таки в колоссальных количествах.

Все жители нашего блока всякими возможными и доступными способами боролись с ними – травили,

давили и почти ритуально сжигали на электроплитках. Хотя, это скорее, была мальчишеская забава. И вообще, как показала практика, мусоропровод в доме – лютое зло. Именно по его чреву паразиты, не только тараканы, но и часто крысы, с большой скоростью распространились по общаге.

Родители решили отметить новоселье, совместим его с празднованием отцовского тридцатилетия. Пригласили всех пермских родственников, на тусовку даже попала семья маминого младшего брата дяди Вовы, которая к тому времени уже проживала в Рославле Смоленской области. Честно говоря, не помню, как так получилось, но в малосемейке в какой-то момент хозяйничали только дети, а я проводил всем экскурсию, показывая где что находится и как это устроено. При демонстрации туалета я с гордым видом зашел туда, закрыв дверь перед носами остальных. Но свет в помещении тут же погас. Выскочив обратно, я услышал глумливый смех гаденыша Лехи. Это он постарался, видимо задумав сбить с меня ненужную спесь.

После появились и взрослые, полагаю, что они начали отмечать еще в старой общаге, из которой мы еще не до конца выехали. Но до этого, по совету все того же Лехи, я выключил пароварку с готовящимися мантами. Леха заявил, что они уже сварились, а я, лопух, на это и повелся. Естественно, они не до конца сварились, и я получил за это самоуправство от отца.

Взрослые уселись пьянствовать за стол, а дети, закрыв для темноты все двери, принялись беситься в коридоре. Это быстро закончилось, так как двоюродному брату Тихону кто-то разбил нос. В принципе было интересно, взрослые быстро накидались, а дядя Вова гонялся за нами с Лехой. Типа играл в догонялки. Поймав меня, он взял меня за шиворот и ноги принялся стучать моей головой во входные двери. Наверное, это был какой-то ритуал, приуроченный к новоселью, я не понял. Слава богу, тыкал он моей башкой не сильно, можно сказать, нежно, по-родственному.

Уж не знаю, как спали взрослые, возможно, за столом или под ним, но всех детей уложили в одной комнате – четырех младших и примкнувшую к ним Ленку поперек на кровати, а детей постарше – меня, Леху и Димку и Наташу Швецовых на матрасе на полу. Из взрослых помню только уснувшую с суровым видом и поблескивающими очками тетю Надю. Сонный Леха все отнекивался от нас с Димкой, мол, не хочет спать. Но вырубился он очень быстро.

– Спящая красавица! – доверительно поведал мне Димка, который Лехе был троюродным братом по матери.

Эта вечеринка, можно сказать, и задала тон всей нашей жизни в малосемейке – веселой, бесшабашной, иногда грустной и даже временами кровавой.

Батя, как человек предельно компанейский и беспредельно коммуникабельный, моментально познакомился с соседями по блоку. Это были две такие же достаточно молодые семьи, как и у нас – Лысковы и Гладковы. У Лысковых было двое сыновей – Серега и Саня, а у Гладковых – мальчик Филипп и девочка Лиза. Все трое мальчишек были старше меня, Саня с Филиппом на два года, а Серега на четыре. Лиза же была младше, и на год опережала моего брата. Кстати, тараканов из нашего блока вытравил как раз Серега, лет десять спустя устроившись со своим другом Серегой Епифановым в СЭС. Они приволокли оттуда баллон с какой-то термоядерной жидкостью и опрыскали ей все стены в блоке. После этого тотального уничтожения я не видел в блоке ни одного таракана.

Лысковы

до этого жили в одном из деревянных бараков около Перми 2, некоторые из которых остались там и по сию пору, как напоминание былому величию могучей сверхдержавы. Гладковы же ютились на Героев Хасана в малогабаритной квартире одной из бабушек. Удивительной прихотью судьбы три разных семьи свело воедино, а дальше стало, как после алтаря – и в горе, и в радости, и в пьянке, и в шалостях. Наши семьи отмечали все праздники сообща – взрослые в квартире у одних, а дети, почти предоставленные самим себе, у других. Вот эти-то минуты и часы были самыми веселыми и радостными в нашей сероватой повседневности.

Серега Лысков оказался почти самым старшим во вновь образовавшейся детской коммуне общежития и быстро захватил в ней лидерство. К его чести надобно сказать, что наши игры стали гораздо разнообразней, насыщенней и увлекательней. Полубеспризорное барачное прошлое наложило свой отпечаток в виде колоссального развития фантазии. Типа как из говна обыденности сделать конфетку праздника. У нынешних детей, избалованных смартфонами, игровыми приставками и интернетом, воображение удалено из головного мозга в принудительном порядке. Действительно, зачем мучить свою голову, когда за тебя уже все давно придумали и разложили по полочкам? С какой хочешь, с той и бери.

С одним пацаном из дома я познакомился весьма своеобразно, но одновременно и знаково для своего детства. Время от времени батя заезжал домой на обед, оставляя рабочую «волгу» на мое попечение, сидя за рулем в которой, я мог поиграть и, конечно же, попонтоваться перед другими обитателями нашего двора. В один прекрасный день я восседал в машине, как король на троне, дверь была нараспашку, руки мои воображаемо управляли автомобилем, ноги не доставали до педалей. Вдруг рядом со мной появился худоватый, слегка кудрявый и горбоносый мальчик.

– Ты чего это тут сидишь? – хмуро поинтересовался он.

– А тебе какое дело? Хочу и сижу, – храбро ответил я. – И вообще иди отсюда, пока по кумполу не надавали!

– Че ты на!? – тут же вскинулся на меня он.

– Опа на!? – ответил ему я, выбираясь из салона наружу. Мы принялись другу не сильно пихать руками в грудь и плечи, приговоривая:

– Че ты на!? Опа на!?

Для понимания, это было обычное для пацанов нашего возраста выяснение отношений. Перейти на следующий, более кровавый и жестокий мордобойный уровень было страшновато и непонятно. Непонятно от того, чем все это могло закончиться, а страшновато тем, что можно было получить зуботычину в ответ. В итоге победила предсказуемая ничья, и мы, преисполненные осознания собственной охуенной крутости, разошлись каждый по своим делам. Позже я более полноценно познакомился с этим мальчиком, звали его Гия Ткебучава. Наполовину русский, наполовину грузин, он жил на четвертом этаже нашего дома, вместе с родителями тоже недавно переехав в малосемейку. Гийка стал еще одним моим другом на всю жизнь, привнеся в мое окружение дух интернациональности. Видимо, на самом деле недаром ходит молва, что всякая крепкая дружба начинается с потасовки либо размолвки. В моем случае это правило сработало целых два раза.

Войнушка

Игры в войнушку всегда были одними из самых интересных и увлекательных. Так как мы жили на девятом этаже, то компашка из нашего блока в лице пятерых членов ближе к вечеру обходила все остальные блоки, постепенно спускаясь вниз и вызывая на ратное поле всех мальчишек младшего призывного возраста. То есть тех, кто уже самостоятельно мог держать в руке игрушечное оружие, ссать стоя, и чьи сопли уже не свешивались ниже колена. В итоге набиралась довольно большая разношерстная ватага, которая делилась на две неравные части.