От всего сердца
Шрифт:
— Это я так, пошутил, — промямлил Бернс.
— Дурная шутка. — Грей перевел взгляд на Джолли. Тот потирал пальцем рубец, начинавшийся в углу рта и исчезавший в светлых рыжеватых усах. — А у вас есть в запасе Добрая шуточка, мистер Джолли?
Бандит помотал головой, не зная, что сказать.
— Сегодня утром я ожидаю прибытия груза, и этот мальчик поможет мне забрать его, — пояснил Грей.
— Он работает на вас?
— Да.
— Вы не сказали об этом, когда мы схватили его.
— Потому
«Гуси» кивнули.
— Когда вы схватили его, это было мне безразлично, но теперь пора приступать к делу, и, полагаю, с потехой надо кончать. Надеюсь, вы не станете ссориться со мной из-за мальчишки?
— Мы не знали, что он работает на вас, мистер Джейнуэй, — сказал Бобби.
— Теперь знаете. — Пригвоздив бандитов к месту жестким взглядом, Грей ждал ответа. «Гуси» переглянулись.
— Нам пора встречать корабль. Были рады поболтать с вами, мистер Джейнуэй, — сказал Джолли.
— Ага, еще бы, — поддакнул Бобби.
Увидев, что громилы уходят и их внимание приковано к прибывающему клиперу. Грей вынул из рукава нож и сунул его в сапог.
— Вы собирались пустить его в ход? — тихо спросил мальчишка.
— Только если бы меня вынудили, — Обернувшись, Грей окинул юнца критическим взглядом.
Плечи парня поникли, он смотрел в землю. Грей потянул кверху поля его шляпы, чтобы получше рассмотреть лицо мальчишки, но тот моргнул, словно ожидая удара, и еще плотнее натянул шляпу на уши.
— Сколько тебе лет?
— Четырнадцать.
— Ты здесь один? Мальчишка кивнул.
— Сирота?
— Да, сэр.
— Какое тебе дело до этого корабля?
— Я уезжаю на нем.
— У тебя есть деньги? — Молчание было красноречивее любого ответа. Грей приподнял его за подбородок. — Если тайком прокрадешься на судно, тебя швырнут за борт. Да и как ты собирался попасть на корабль? Ни одна шлюпка не возьмет тебя без денег. Едва матросы почуют, что ты в отчаянном положении, они потребуют от тебя услуг, которые тебе вряд ли захочется оказать. — Грей подтянул мальчишку ближе к себе и заглянул в огромные зеленые глаза, со страхом взиравшие на него. — А если кто-нибудь догадается, что ты — женщина, тебя повалят на спину, вместо того чтобы поставить кверху задом.
Зеленые глаза наполнились слезами.
— Ради всего святого, не вздумай хныкать на виду у людей!
Девушка заморгала, и слезы повисли на ее нижних ресницах. Поспешно смахнув их, она огляделась.
— В эту минуту все смотрят только на корабль, — сказал Грей.
— Я думала, вы не хотите, чтобы они увидели, как я плачу.
— Я не хочу видеть твоих слез. — Грей заметил чуть уловимый взмах ресниц. «Господи, избавь меня от чересчур впечатлительных девиц», —
— Беркли Шоу.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать два.
Грей удивился. Он сразу понял, что девушке не четырнадцать лет, но двадцати двух он бы ей не дал.
— Кому я должен сообщить о тебе?
— Что вы имеете в виду?
— У тебя есть муж? Брат? Отец? — Грей помедлил. — Может быть, сутенер?
— Нет!
— Никого?
— Нет. Никого.
Чуть испуганный взгляд широко расставленных глаз смущал Грея.
— Чего ты таращишься на меня?
— Эти двое называли вас господином Джейнуэем.
— И были правы.
— Это ваша фамилия?
— Можешь предложить фамилию получше?
В сущности, Беркли Шоу могла ответить на его вопрос утвердительно. Она промолчала лишь потому, что совпадение казалось ей невероятным. Беркли не верила своим глазам. Неужели человек, защитивший ее от «сиднейских гусей», Грэм Денисон?
— Вы поможете мне попасть на клипер? — спросила она.
— Что тебе нужно на корабле?
— Я должна передать письмо.
— Стало быть, ты не собираешься уезжать?
Беркли внимательно всматривалась в Грея. Да, вне всяких сомнений, она улавливала определенное сходство с наброском, который видела в бостонской газете. К тому же Джоанна Тори дала Андерсону словесный портрет Грэма Денисона, то есть Сокольничего. Бостонская статья была опубликована пять лет назад, поэтому Джоанна предупредила, что портрет уже не вполне соответствует оригиналу. Художнику не удалось передать душевную силу Сокольничего и его самонадеянность, считала Джоанна.
— Ты опять таращишься на меня, — заметил Грей.
— Извините. — Детали портрета, которые она пыталась припомнить, ускользали от ее мысленного взора. Жаль, что она не ознакомилась с наброском более внимательно. Андерсон заверил Беркли, что это не так уж важно, но теперь, когда выяснилось, что он ошибался, газетная вырезка исчезла вместе с ним. — Я что-то сделала не так? — спросила Беркли. — Простите, я не хотела вас оскорбить.
— Ты не ответила на мой вопрос.
— По поводу моего отъезда?
— Именно.
— Я остаюсь в Сан-Франциско.
— Значит, ты соврала, сказав, будто хочешь уехать?
— Я передумала. И, тем не менее, должна передать на корабль письмо. Вы поможете мне?
Грей понимал, что должен ответить отказом. Он уже видел: эта девица сулит одни неприятности, и этого было вполне достаточно, чтобы отделаться от нее. Вдобавок к тому, что она лгунья и ведет себя наивнее слепого котенка, у нее были зеленые и чарующе-неотразимые глаза, каких не встретишь в природе. Они сверкали ярче изумрудов, превосходили насыщенностью цвета весеннюю листву и казались бездонными.