От всего сердца

Гудмэн Джо

— Мы оба умерли бы в работном доме Каннингтона, — откровенно признался Колкн.

— Прошу прощения, миссис Джейнуэй, но ваш муж не произвел на нас впечатления человека, склонного к состраданию, — заметил Декер.

— Почему? — спросила Беркли. — Вы сами говорили мне о его… — Она умолкла, услышав из спальни знакомый плач. — Простите, но Рея проголодалась и плачет. Мне пора к ребенку.

Она грациозно поднялась и вышла.

Декер посмотрел на Колина:

— Рея? Она сказала, что ее дочь зовут Рея?

— Да.

— А ты слышал детский

крик?

— Нет, но Мерседес говорит, что я оставался глух даже к плачу наших собственных детей. Зато моя жена услышала бы их и из соседнего графства.

— Я тоже не слышал никаких криков. Да и кому придет в голову назвать дочь именем матери Зевса? — Он приблизился к двери смежной комнаты. — Беркли перехитрила нас, Колин. Готов держать пари, у этих апартаментов есть другой выход.

Колин следовал за братом, едва не наступая ему на пятки. Они пересекли библиотеку и подошли к двери следующего помещения. Декер распахнул ее и очутился на пороге спальни Беркли. Как он и подозревал, ни ее, ни ребенка там не оказалось.

Но спальня не была пуста.

На кровати лежал Грей Джейнуэй. Он повернул голову и, приподняв бровь, посмотрел на Декера. Заметив, удивление незваного гостя, Грей лукаво улыбнулся.

— Приветствую вас, капитан Тори, — сказал он и перевел взгляд на Колина. — И вас тоже, лорд Роузфилд. Добро пожаловать.

Братья стояли в дверном проеме, как каменные изваяния, и явно не верили своим глазам.

Грей чуть приподнялся и уперся затылком в изголовье кровати. Под легким одеялом отчетливо выделялись очертания похожей на короб шины, которая охватывала его левую ногу от щиколотки до бедра.

— Прошу простить меня за то, что встречаю вас лежа. Перелом — чертовски неприятная штука. Пока я не могу обходиться без костылей, но скоро это пройдет. Врач говорит, что недели через две шину снимут, и мне вновь придется учиться ходить. Не удивлюсь, если Рея пойдет раньше меня.

Из-за закрытой двери гардеробной послышались яростные вопли и ласковые уговоры. Наконец все стихло.

— Это Беркли и Рея, — объяснил Грей и, увидев, что братья смотрят в ту сторону, спросил:

— Вы подумали, что она сбежала?

К Декеру все еще не вернулся дар речи, а Колина не интересовала Беркли. Поэтому он лишь констатировал очевидный факт:

— Вы не Андерсон Шоу.

— Нет. — Грей улыбнулся еще шире. По мере того как Колин начинал постигать истину, его лицо прояснялось. — Сейчас моя супруга не может представить нас друг другу. — Он протянул руку. — Я — Грэм Денисон. Однако последние шесть лет меня зовут Греем Джейнуэем.

Колин подошел к нему. Крепкое и искреннее рукопожатие Грея показалось ему очень знакомым.

— Ваша жена не предупредила нас.

— Вот как? Странно. Впрочем, я сам не знаю, что здесь происходит. Беркли прошла по комнате, сказав лишь, что Декер и Колин Торны наконец-то явились и что обоим не хватает ума и хороших манер. Я решил, что между вами возникла размолвка.

— Это еще слабо сказано, — подала Беркли

голос из гардеробной. — Они утверждают, что мы прячемся за спиной Ната, и упорно продолжают называть меня миссис Шоу. Пожалуй, стоит рассказать им, куда девалась серьга, прежде чем они обвинят нас в воровстве. Встреча старых друзей началась совсем не так, как я ожидала.

Сосок выскользнул из губ Реи, и девочка громко завопила.

— Сейчас, сейчас, милая… мамочка извиняется. Ты ни в чем не виновата.

Грей усмехнулся и посмотрела на братьев.

— Жена считает, что виноваты вы.

Декер направился к кровати.

— В чем дело, Грэм? Кто отправил письмо, которое я получил полгода назад? Ты или нет?

— Грей, а не Грэм. Придется тебе привыкать. Никто, кроме Беркли не знает, что меня когда-то звали Грэмом. Учитывая все обстоятельства, пожалуй, лучше забыть об этом имени.

— О Господи, — пробормотал Декер, не привыкший выказывать растерянность. Но теперь все складывалось иначе. Уж очень многое зависело от исхода нынешней встречи. — Просто наваждение какое-то.

Грей усмехнулся, протянул руку к прикроватному столику, открыл ящик и, пошарив внутри, достал монетку, которую Декер дал Нату.

— Что ж, такое случается, когда вместо решки видишь орла, — сказал он, показывая Колину золотой кружок. — Я подозревал, что вы здесь, с той самой минуты, когда Нат показал мне эту штуку.

— Ты о монете? — послышался из-за двери голос Беркли. — Между прочим, мог бы предупредить меня. Знай я, что они приехали, не выставила бы себя в глупом свете.

— Вам не за что извиняться, миссис Джейнуэй. Как вы совершенно справедливо заметили, мы с Декером не проявили должной сообразительности, — отозвался Колин.

— А также хороших манер, — добавил Декер. Беркли промолчала, а Грей рассмеялся:

— Вы вогнали ее в краску. — Он указал на кресла, стоявшие подле очага. — Тащите их сюда и садитесь. Вам предложили что-нибудь выпить? Боюсь, вам придется самим ухаживать за собой.

— Давай сюда кресла, Колин, — сказал Декер. — Кажется, мне и впрямь необходимо промочить горло. — Он вышел в гостиную и тут же вернулся, с ловкостью бывалого официанта держа в руках бокалы и зажав под мышкой графин. Разместив приборы на столе, Декер налил всем виски.

Откинувшись на спинку кресла, он внимательно присмотрелся к Грэму… к Грею. За шесть лет его друг почти не изменился, разве что возмужал. В уголках губ Грея залегли тонкие складки, но они становились видны, только когда он улыбался, глаза его сохранили прежний цвет, но не ут-ратили жесткого стального блеска. Черты лица Грея немного смягчились, чего нельзя было сказать о его характере. В нем, как и раньше, явственно угадывались целеустремленность и твердая воля, хотя и здесь произошли перемены. Декер помнил Грэма человеком мятущимся, неустроенным. Но теперь он казался счастливым и довольным жизнью. Декер видел перед собой Грэма Денисона, и вместе с тем совсем другого человека.