От сердца к сердцу

Филдинг Нора

Чем больше у Мэгги развязывался язык, тем сильнее возрастало беспокойство Гарри. Некое шестое чувство предупреждало его о том, что следует быть настороже. Он до сих пор не понимал, почему Мэгги столь странно реагирует на такие простые вещи. Например, он вспомнил, что Мэгги целуется очень неумело, почти как девственница.

В самом деле! Она очень удивилась, когда он на радостях схватил ее в охапку и поцеловал.

Впрочем, Гарри сам диву давался, не понимая толком, что заставило его совершить такой сумасбродный поступок. Но, в конце концов, это был всего лишь мимолетный

поцелуй. Так, поздравление с устройством на работу, не более того.

Но то, как Мэгги ответила – сначала скованно из-за явного потрясения, затем очень охотно и даже горячо, – сильно смутило Гарри. В свое время он посещал специальные курсы и участвовал во многих семинарах по вопросу определения внутреннего эмоционального состояния людей, исходя из их поведения. Его научили понимать так называемый язык тела, выражение лица и тому подобные проявления человеческих эмоций. К тому же Гарри обладал неплохой интуицией.

Сейчас все навыки вкупе подсказывают очевидное: реакция Мэгги на поцелуй не соответствует тому мнению, которое он успел составить о ней.

Выходит, ему только казалось, что он раскусил эту девушку. Сейчас он практически готов был поверить, что сексуальная искушенность Мэгги насквозь фальшива. Причем существует лишь один способ узнать наверняка, действительно ли она так невинна, как показывает выражение ее глаз, или… Нужно поцеловать ее снова – единственно из соображений полезности данного поступка для родины.

Реакция собственного организма Гарри в момент, когда Мэгги прильнула к нему, теплая и податливая, не являлась тем предметом, который ему хотелось бы анализировать. Каковым бы ни оказался темперамент Мэгги, роман с ней сулит одни неприятности. В конце концов, речь идет всего лишь о поцелуе. И тогда он, Гарри, перестанет сомневаться.

Когда Мэгги спустилась за дополнительным количеством краски, он придвинулся поближе, прижав ее к стремянке. В таком положении стали видны едва заметные веснушки на ее носу. Волосы Мэгги местами поблескивали темной медью и оттенками красного вина – в тон окрашиваемым стенам. Гарри пристально наблюдал за ней – за ускоренно забившейся жилкой у основания шеи, за тем, как слегка затуманилась озерная гладь ее зеленых глаз, как розовый язык непроизвольно облизнул губы. Интересно, следует воспринимать сей жест как нервный или как невольное, незаметное для нее самой приглашение к продолжению?

– Пусти, – произнесла Мэгги, нарушив напряженную паузу, и Гарри отодвинулся, позволяя ей пройти.

Он по-прежнему наблюдал за ней.

Узкий топ оказался неплохим помощником: он позволял видеть, что происходит с Мэгги. Например, ее состояние выдавали напрягшиеся соски – под тонким трикотажем скрыть это было невозможно. О, она действительно реагирует, да еще как!

К этому можно было бы отнестись снисходительно и даже с изрядной долей юмора, если бы некоторые интимные части тела самого Гарри тоже не дали о себе знать.

– Дьявол!

Голова Мэгги слегка дернулась, когда звук вырвавшегося у Гарри слова отскочил от свежевыкрашенных стен.

Он осторожно отложил валик. Ему следовало знать, что случится!

Мэгги

находилась от него на расстоянии двух шагов. Она стояла, теребя щетину сухой щетки.

– Иди сюда.

Поначалу она замялась, причем, выглядела в этот момент такой трогательной и ранимой, что Гарри с трудом подавил желание сказать ей «забудь» и продолжить работу. Однако в следующую секунду Мэгги решительно блеснула глазами и двинулась к нему. Остановилась она, когда между ними оставалось несколько дюймов.

– Что я должна сделать на этот раз, агент Джонс?

Ее вкрадчивый голос напоминал кошачье мурлыканье. Если это не своеобразное приглашение, то Гарри ничего не понимает в женщинах! И дело даже не в словах – гораздо важнее провокационный тон и вызывающее выражение глаз. Как же понять эту женщину?

Поскольку мозг Гарри сейчас был неспособен переварить противоречивую информацию о Мэгги, он решил действовать на уровне инстинктов.

– Вот это, – тихо ответил Гарри, наклоняясь и прижимаясь губами к ее рту.

На сей раз Мэгги не то что не замерла в шоке – даже не дрогнула. Ее губы почти сразу раскрылись для него. Она слегка пошатнулась, когда Гарри обнял ее, притягивая поближе к себе. Она даже сбилась с дыхания и ахнула прямо под его жарким ртом.

В этот миг он ясно понял, что Мэгги не из тех женщин, перед спальней которых можно ставить будку по продаже входных билетов.

Это была его последняя сознательная мысль. Затем интеллект утонул в потоке чувств. Больше он думать был не в состоянии, мог только ощущать.

Нежная. Какая она нежная! Атласные губы, бархатистый язык…

Ее тело под ладонями было теплым и податливым.

Гарри сходил с ума от половодья желаний, несмотря на смутное осознание того, что Мэгги не вполне успевает за ним. В то время как он страстно желал сорвать с нее одежды и начать любую, самую дикую игру, которую она сможет выдумать, сама Мэгги вела себя как шестнадцатилетняя девушка во время первого свидания. Она робко прикасалась кончиком языка к языку Гарри, словно играя в пятнашки. И там, где он предполагал со стороны Мэгги поток фантазии, она, похоже, предоставляла полную свободу ему. Несмотря на то что Мэгги откровенно льнула к нему, а ее ладони кружили по его спине, она не спускалась ниже области лопаток.

Гарри не мог объяснить, откуда он это знает, но был уверен, что Мэгги не играет. Она отвечала на его поцелуй с закрытыми глазами, разомкнутыми губами и полным неведением относительно того, что делать дальше.

Он отстранился, а она мечтательно вздохнула.

Дьявол бы все это побрал! Так и рехнуться недолго. Мэгги еще достаточно молода, чтобы можно было заподозрить кризис среднего возраста. Но хуже всего то, что она уже получила работу в «Океанике». Если бы Мэгги относилась к числу крепких, тертых бабенок, которым палец в рот не клади и которые к тому же не упустят случая хорошенько поразвлечься с подходящим парнем, она была бы очень полезна для задуманного дела. Но, если его предположения верны и Мэгги просто тщательно скрывает свою внутреннюю целомудренность, тогда всем им грозит немало неприятностей.