От сердца к сердцу
Шрифт:
Да, Джеффри Лоуренс не верил в астрологию, но его наблюдательный журналистский ум помог ему не пройти мимо явного сходства между ним и Дайаной Шеферд.
Еще детьми они оба ставили перед собой высокие цели, достигали их, а потом поднимали планку все выше и выше и каждый раз преодолевали ее. Джеффри осознавал, что им движут амбиции, и, судя по биографии Дайаны, она тоже была женщиной амбициозной. Многие черты их характера, решимость, стремление взять, как говорится, быка за рога – помогали обращать мечты в реальность.
Дайана Шеферд всегда всего добивалась – как и он. И все
Но было еще одно общее, что углядеть можно было лишь на фотографиях…
Пышные каштановые волосы, умные глаза цвета морской лазури и точеные классические черты лица отличали их обоих, придавая очаровательную мягкость красавице Дайане и подчеркивая мужественную красоту Джеффри. Странно, при всем различии черт они удивительно походили друг на друга. Внимательно изучая фотографии Дайаны, Джеффри пришел к выводу, что главное сходство им придавали глаза удивительного темно-синего цвета, которые прямо и открыто смотрели на мир.
Джеффри знал, что некоторую резкость его характера смягчало чувство юмора и благожелательность. Отличалась ли этим Дайана Шеферд? Оставалось ли в ее стальном сердце место для любви, смеха и нежности?
На эти вопросы Джеффри не мог ответить, лишь глядя на фотографии этой женщины. Интересно, получит ли он ответы на них, встретившись с ней вечером?
Водитель мягко остановил лимузин возле главного входа в «Мемориал хоспитал» без десяти семь. И автомобиль, и водитель были предоставлены Джеффри телестудией: они будут дожидаться его, чтобы отвезти домой в Сомерсет после интервью.
Джеффри вошел в больницу, повстречав на пути целый поток посетителей, навещавших пациентов. Часы приема закончились. В момент, когда журналист приблизился к лифтам, все огни на них были притушены, что говорило о том, что больница готовится ко сну.
Кабинет Дайаны находился на десятом этаже, где располагался кардиологический институт. Шаги Джеффри гулко отдавались в пустом коридоре, и он задавал себе вопрос, ждет ли Дайана его в своем кабинете, а если нет, то как он разыщет ее в темном лабиринте больничных коридоров.
Вдруг на некотором расстоянии он увидел золотистое свечение – маяк, указывавший ему путь во тьме. Свет шел из кабинета Дайаны, дверь которого была приоткрыта. Оттуда доносились голоса, точнее, всего лишь один голос – очень тихий, с легким южным акцентом… И этот голос улыбался…
Журналист тихо постучал и сделал шаг вперед, чтобы хозяйка кабинета увидела, кто стучал в дверь. Дайана сидела за столом и разговаривала по телефону. Тепло улыбнувшись ему, она помахала рукой, приглашая Джеффри войти.
– Спасибо еще раз, Пейдж. Это обязательно должно случиться когда-нибудь! Пожалуйста, передай от меня привет Эдмунду и Аманде. До свидания. – Положив трубку, Дайана посмотрела на Джеффри.
– Доктор Шеферд, – официально обратился к ней журналист.
– Мистер Лоуренс, – в тон ему ответила Дайана. В конце концов это было официальное интервью, и они прежде не встречались. Синие глаза Дайаны озорно блеснули, когда она добавила: – Наконец-то мы встретились.
– Да уж, –
– В таком случае я – Дайана.
На руке, которую она протянула ему для рукопожатия, не было украшений. А на безымянном пальце левой руки поблескивал четырехкаратный бриллиант обручального кольца.
Тонкие ловкие пальчики Дайаны и ее блестящий ум завоевали ей настоящую славу в Гарвардской медицинской школе, в хирургическом отделении «Массачусетс дженерал хоспитал» и в кардиологическом институте «Мемориал хоспитал», где она имела репутацию блистательного хирурга-кардиолога. За долгие годы пальцы Дайаны продлевали жизнь бесчисленным пациентам, но ей все казалось мало. Если Дайана не оперировала, то без устали переписывала научные работы, благодаря которым талантливая женщина-хирург обрела международную известность.
Но самым удивительным среди всех талантов Дайаны было создание ею так называемого «сердца Шеферд». Это был гигантский шаг в развитии кардиохирургии, точнее, в той ее части, которая занималась трансплантацией. Об этом медицина ранее могла только мечтать. «Сердце Шеферд» проникло в двадцатый век из века двадцать первого.
– Так мы увидимся снова в субботу? – спросил Джеффри после рукопожатия, хотя и догадывался, что ответ будет отрицательным.
– Боюсь, что нет, я занята эти выходные. – «Всего две недели назад меня оставил муж, чтобы я подумала и приняла решение». Нахмурившись, Дайана отогнала мрачные мысли и заставила себя с надеждой думать о будущем: «Чейз непременно вернется. Он обязательно решит провести остаток жизни с тобой. Верь в это».
– Это плохо, – заметил журналист.
– Да. – «Да. Но он вернется».
– Иногда…
– Прошу прощения за мой вид, – неожиданно сменила тему разговора Дайана, грациозно указав рукой на свой костюм.
Как и полагается, она была в белоснежном накрахмаленном халате с вышитыми на кармане зелеными буквами «Дайана Шеферд, доктор медицины». Но под расстегнутым халатом на ней был напоминающий пижаму голубой хирургический костюм. Он был великоват, и Дайана на хрупкой талии затянула завязки штанов, чтобы они не сползали. Картину довершали кроссовки «Адидас». Казалось, вся ее стройная фигура излучает здоровье и энергию. Джеффри подумалось, что ей достаточно сбросить белый халат и она может преспокойно отправиться на трехмильную пробежку, или дать урок аэробики, или умело управлять парусником на бодрящем ветерке пролива Лонг-Айленд.
– Вы замечательно выглядите.
– У меня не совсем официальный вид. Я уже было переоделась, готовясь к интервью, как вдруг один из моих коллег занялся сложным случаем и попросил меня не уходить, опасаясь осложнений. Я, знаете ли, всегда должна быть к этому готова. – Помолчав, она сделала вид, что смущена, хотя на самом деле бросала ему вызов, и добавила: – О, кажется, я сказала «случай»?
– Да, – кивнул Джеффри.
– Это медицинский термин, употребляемый журналистами.
Синие глаза Дайаны улыбнулись, но было в них еще что-то – некоторое раздражение и нетерпение, хорошо скрываемые под внешним спокойствием. Эта женщина была сложным человеком – как и он.