От полюса до полюса
Шрифт:
Каковы же современные викинги — нагрузившиеся вчера крепкие ребята, переворачивающие столы на площади, или эти столпы общества в строгих костюмах?
Ближе к вечеру солнце скрывается за облаком, северо-западный ветер ерошит волны залива. Местные жители озабоченно покачивают головами. Перемена погоды своевременно напоминает о том, насколько близко находимся мы к северной полярной шапке. В Тромсё в качестве официального фотографа экспедиции к нам присоединился Бэзил, который уже умудрился обнаружить здесь монгольский ресторанчик с японским шеф-поваром. Суси и сасими в 200 милях к северу от Полярного круга.
День 16:
Скалы и фьорды Норвегии
Погода переменилась. Натянуло низкие серые облака, и Тромсё немедленно утратил свой средиземноморский шик, превратившись в подобие северных шотландских городков. Для поддержания бодрости духа посещаем Арктический музей. В итоге возникает полная уверенность в том, что нам невероятно повезло, раз мы дожили до этого дня. Полярная жизнь преподносит человеку немного радостей, и обращенные к нам лица участников охот на тюленей и жертв кораблекрушений несут на себе печать преждевременной старости. Предметы, с другой стороны, превосходно сохраняются на подобном морозе, что подтверждают трубка, кружка, расческа, пишущая машинка и швейный набор Амундсена. А вот меню особого обеда, данного в 1912 г., в честь благополучного возвращения его со товарищи с Южного полюса:
Полярный суп
Кит под масляным соусом
Кровь морской собаки
Свинина с плато Хакона VII
Пингвины
Полярный лед с зубом морского слона
И никаких вегетарианских альтернатив.
Мы несколько отклонились от тридцатого меридиана, и дальнейшему нашему пути лежать бы прямо через Норвегию, однако унылые горные хребты Финнмарка представляют собой настолько непреодолимый природный барьер, что все сухопутные маршруты сперва поворачивают на север.
В четыре часа дня мы грузимся на теплоход «Норд-норге», крепкое, рабочее с виду судно, водоизмещением 2600 т, работающее на маршруте Hurtigrute (дословно «быстрый маршрут»), проложенном от Бергена до Киркенеса на русской границе. Корабль тратит одиннадцать дней на весь путь туда и обратно через проливы и мимо островов причудливо изрезанной береговой линии. В Тромсё на него также грузят мешки с картошкой и луком, говяжьи туши, телевизоры, умывальные раковины и почту. Hurtigrute представляет собой службу доставки, автобусный маршрут, почтовый маршрут, а для туристов в известной мере жизненное испытание, к которому прилагается созерцание живописных фьордов.
Однако сегодня нам не до созерцания. Низкие серые облака расположились в нескольких сотнях футов от поверхности воды, превращая наслаждение природными красотами исключительно в результат собственного воображения. Здесь есть ресторан, в котором органистка исполняет «песни «Битлз» так, как вам еще не приходилось слышать». Слову ее действительно можно доверять. Я удаляюсь в свою лишенную окон каюту в чреве корабля, мы идем на пятнадцати узлах, а органистка исполняет «The Happy Wanderer».
День 17: От Хаммерфеста до Карасйока
Моя койка вполне
«Норднорге», затративший пятнадцать часов на то, чтобы доставить нас сюда из Тромсё, разгружается и поворачивает к мысу Нордкап, оставив нас на сыром и холодном причале. Когда я употребляю слово «холодно», норвежцы только посмеиваются и крутят головами. Быть может, такое состояние просто естественно здесь и не связывается со словом «холод».
Директор городского турбюро разливается соловьем по поводу погоды. Разве я не знаю, что всего три дня назад температура в Хаммерфесте достигала 28°C?
Знаком ли я с почтенным Королевским и древним обществом белого медведя? Истолковав непонимание в моем взгляде как признак любопытства, директор турбюро без дальнейших преамбул препровождает меня пред очи мэра самого северного из городов мира, который на непринужденном и убедительном английском языке просвещает меня относительно роли полярного медведя в истории Хаммерфеста. Роль явным образом имела страдательный оттенок и требовала от бедного мишки одного — лечь и более не вставать, однако город до сих пор гордится ролью этого зверя в арктической охоте и рыболовстве.
Незамедлительно я был записан 116 747-м членом почтенного общества и наделен удостоверением, стикерами, шляпой, грамотой и вмещающей их сумкой. Оно и понятно: если тебе приходится управлять городом, заброшенным на 300 миль к северу от Полярного круга, где солнца не видно три месяца в году, надо уметь пользоваться тем, что имеешь.
Одним из методов спасения в долгие темные зимние месяцы является алкоголь, и употребление его, а точнее злоупотребление им подвигло власти на истинно драконовские меры.
О некоторых из них я узнаю от Трэльса Мюллера, нашего норвежского устроителя, сидящего за рулем арендованной машины, направляющейся на юг, к Лапландии. В Норвегии полиция может навскидку останавливать водителей и проверять их дыхание на наличие в нем алкоголя. И если в крови оказывается больше 0,5 мл спирта, что эквивалентно кружке легкого пива, тебя могут приговорить к трем неделям отсидки в тюрьме. Апелляций не принимают.
Едем дальше. На ровном безлесном склоне возникает остроконечный шатер, составленный из высоких жердей, до половины прикрытых брезентом и шкурами. Это лааву, традиционное жилье саамов, народа, искони населяющего север Скандинавии и части России. Многие из них до сих пор живут разведением северных оленей, как и те двое, которых мы намереваемся посетить — Йохан Андерс и его жена Анна-Мария. К несчастью, стадо их куда-то запропастилось. Мы возвращаемся в сторону Хаммерфеста. Розыски стада превращаются в чистейший фарс, когда мы обнаруживаем, что трясучая каменистая колея выводит нас прямо к свалке. Здесь и обнаруживается полная горести фигура мистера Андерса, и поза его указывает на то, что «они были здесь минуту назад».