От океана до степи
Шрифт:
*
На второй после Жадюги (пса-пета) питомице Нарамакила следует остановиться поподробней. После того как Дримм убил темного бога и впал в забытье, а остальные игроки клана сумели одолеть всех стражей и слуг лишенного хозяина божественного чертога, в руки победивших игроков попало самое ценное, что только может быть — десятки готовых к активации петов и маунтов. И да, фейри — убийце богов достался самый ценный из них (по крайней мере самый перспективный), но и остальные найденные в чертоге петы и маунты так же превосходили все, что игроки клана видели до сих пор. При дележе учитывалось многое: общие заслуги перед кланом, то как каждый вел себя во время битвы в Хлебной, до нее и после нее, старшинство, уровень, наличие или отсутствие у игрока петов и маунтов, денежный вклад в общее дело (одни вложили в клановый проект десятки тысяч золотых, другие сотню монет), характеристики питомцев и маунтов и разумеется желание и возможности самого игрока (кому-то не глянулись имеющиеся на выбор спутники, кто-то уже занял все доступные места в интерфейсе,
Первая проблема, с которой практически сразу столкнулся Каскадер — пол и внешность его нового пета, точнее женский пол и такая внешность, что впору было бы надеть на питомицу паранжу, поскольку на нее заглядывались все и не только мужчины-игроки, но даже женщины и новорожденные равнодушные ко всему заготовки. Второй проблемой стало происхождение — ослепительно красивая и дико-желанная девушка с черными крыльями нетопыря за спиной и длинным украшенным скорпионьим жалом хвостом была демоном и тем самым сразу, сама того не желая, одним этим фактом доставляла своему владельцу массу проблем: ненависть со стороны многих фракций, со стороны жрецов и паладинов всех светлых богов, а ведь существовала пусть и небольшая, но целая гильдия охотников на демонов, и еще бог (или боги) знает кого из тех, кому не понравится не скованное пентаграммами и нагло разгуливающее под небом Серединного мира порождение планов инферно. Впрочем клан помог Нарамакилу снизить накал: древний фейрийский амулет маскировки укрывал демоническое сознание от магов, а идущий в комплекте длинный плащ с капюшоном позволял проблемной питомице скрывать от посторонних кто она есть, а ее хозяину избежать многих проблем и падения репутации. Со временем, когда силы демонессы пойдут в рост и станут доступны особые способности в области маскировки, она перестанет нуждаться в амулете и плаще, ну а пока и первый, и второй при известной осторожности открывали ей доступ в города, и Нарамакилу не приходилось каждый раз, как он возвращался в Узел, ее отзывать. Но все это ерунда — главной из проблемой было то, что не склонный к сантиментам и ожесточившийся после расставания с бывшей подружкой Каскадер тут же втюрился в свою новую питомицу как мальчишка, и это практически сразу заметили все. В общем-то ничего особо страшного не произошло, тот же Нарамакил уже крутил отношения с питомицей, правда не своей, а Дримма, но все равно некоторое время обеспокоенные друзья и старшие клана присматривали не пойдет ли влюбленный в собственную питомицу игрок в разнос. Не пошел, а наоборот снова стал сам собой до разрыва, перестал рычать на непесей и заготовок и недовольно бурчать, отвечая на вопросы друзей, даже совершил казалось невозможное и наладил нормальные отношения с Василисой, стал спокойней, ответственней и взрослей. Новая питомица настолько хорошо влияла на своего хозяина-игрока, что теперь забеспокоился сам Дримм и, подозревая тут какой-то подвох, подключил Дочку (ему ли было не знать, как питомцы могут влиять на игроков, та же Дочка-Василиса — тот еще кадр). Василиса хорошо порылась в мозгах обоих и передала то что нарыла отцу, фейри уделил полученной информации особое внимание, долго и напряженно обдумывал что понял-узнал и… не стал ничего предпринимать, оставив все как есть и впредь на корню давил любое осуждение столь странной любви, чем заслужил не только искреннюю благодарность (и преданность) самого Нарамакила, но и всех его многочисленных друзей. Нарамакил назвал питомицу-любимую Гекатой.
*
Так вот, вошедшая в комнату питомица сразу скинула опостылевший, но необходимый плащ и предстала во всей своей первозданной и обнаженной красе. Геката не любила одежду и дело даже не в крыльях или хвосте, а просто не любила и все, и ревнивому Нарамакилу пришлось с этим смириться. Питомица улыбнулась всем троим, кокетливо помахивая хвостом прошла к столу и уселась, ожидая своего господина. Игроки по разному смотрели на нее: Храванон с чисто мужским восхищением; Юла с долей ревности, причем ревновала она не только своего парня, у которого она вновь завозилась на коленях (после чего тот отвлекся), но и лучшего друга Нарамакила; Карамелька с ревностью, но другой — питомица всегда воровала у нее мужское внимание и переключала его на себя. Через пару минут подошел и Каскадер, весело поздоровался с честной компанией и, страстно будто не видел неделю поцеловав свою крылатую и хвостатую девушку, уселся за общий стол, его демоническая подружка подражая Юле оккупировала его колени.
Потом был отвратный ужин и обычный вечерний разговор: игроки делились впечатлениями дня и подводили итоги. Как и предсказывал Храванон идея с заготовками не вызвала у Каскадера возражений, и он согласился оставить купленных лично им для
Интерлюдия.
Земля, город Псков, улица Яна Фабрициуса дом 37 кв 73.
2019 год.
Лязгнул тугой замок, и тяжелая железная дверь дрогнула, дрогнула, но не открылась, а на некоторое время будто застыла в недоуменном ожидании. Потом последовал толчок, и массивный железный лист отошел сантиметров на 20, и тут же тяжеленная дверь вновь намылилась вернуться и закрыть небольшую щель, но ей не дали, вернее не дал жесткий повторный пинок, и железяка все же нехотя отошла. Через пару секунд вновь пошла было обратной, но уже проникшая в открытый проем женская фигура не дала ей набрать ход и спиной и тем что ниже оттеснила ее до самой стены, одновременно не выпуская из рук две большие с верхом набитые сумки. Хозяйка сумок поставила свой груз в коридоре, включила свет и только после этого пустила тугую дверь в обратный поход, лишь чуть придержав ее, чтобы не грохнуть железом о железо на весь подъезд и в очередной раз не вызвать истеричные вопли всегда готовой устроить скандал соседки. Разобравшись с дверью женщина откинула капюшон, сняла куртку и оказалась миловидной, хоть и несколько тощей девушкой 18–19 лет, девушка присела на старое советское давно лишенное зеркала трюмо и под доносившиеся из глубины квартиры звуки радио DFM начала с трудом стаскивать мокрые сапоги. Стащила, чуть не порвав при этом теплые носки, и, вновь подхватив сумки и вдев ноги в убитые тапки, привычной дорогой пошлепала на кухню.
— Здорово, сеструха! — поприветствовал гостью сидевший за обшарпанным столом мужик в тельнике и семейных трусах. Несмотря на раннее время на столе перед ним стояла сильно початая бутылка водки, тарелка с порезанным на дольки огурцом и разорванный кулек ирисок.
— Привет, — буркнула девушка и неодобрительно проводила глазами полстакана водки, исчезнувшей в глотке разом замахнувшего мужика, который взял после этого ''подвига'' дольку огурца, понюхал ее и… положил на место, вновь наливая стакан до половины.
Петр (а именно так звали хозяина тельника и квартиры) не стал предлагать выпить сестре, знал что нарвется на отказ и не желал вновь заводить старый болезненный для них обоих разговор. Между тем сестра привычно и быстро опустошала пакеты, распределяя их содержимое по своим местам: продукты — в холодильник и на полки, чистящие средства — под раковину, лекарства — в тумбу у кровати (в соседней комнате), стиранное белье — в комод. После девушка брезгливо отряхнула от сигаретного пепла и ошурков табурет и уселась рядом с вновь замахнувшим старшим братом, с отвращением задержавшись взглядом на небольшой лужице засохшей крови под столом, посреди лужицы как остов полузатонувшего корабля торчал выбитый зуб с металлической пломбой в нем.
— Опять у тебя драка была? — скорей не спросила, а устало констатировала факт сестра.
— Да не-е, чуть потолкались с веселья и все, — возразил ей Петр и прежде чем замахнуть очередные полстакана пояснил: — Один неблагодарный чмошник решил гонор показать, ну я ему и вмазал для ума. — Новые полстакана отправились по проторенному пути. — Он лег и больше не отсвечивал до самого утра, потом уполз, — пояснил все же решившийся украсть у себя градус Петр и зажевал водку долькой огурца.
— Участкового вызывали? — почти равнодушно спросила его сестра.
— Говорю же: чмошник лег и не отсвечивал — какой участковый? Все тип-топ. —
— Зачем ты все-таки пускаешь к себе этих бомжей-алкашей!? — опять не сумела удержаться сестра, равнодушие слетело с девушки как одноразовая маска. — Рано или поздно все кончится плохо — тебя пырнут ножом или зарежут во сне!
–
— Ну и с кем мне пить? — спокойно без нервов спросил ее Петр и набулькал в стакан еще, добив бутылку до конца. — Ты ведь не будешь, а пить все время одному надоедает. —
— А еще твои вонючие дружки могут метнуться в магазин или ларек и притащить тебе очередную партию бухла! — с гневом и болью отвернулась к окну сестра не в силах смотреть на глотавшего водку как воду брата.
— И это тоже, — не стал спорить с очевидным тот. — И вообще не понимаю, чего ты мельтешишь — мне не долго осталась, а после мой смерти все достанется тебе. Продашь квартиру, получишь деньги и вся твоя возня со мной окупится стократ. —
— Дурак!!! — девушка взвилась с табурета, а потом вновь упала на него и спрятав лицо в ладонях зарыдала навзрыд.
— И хватит мне тут сырость разводить! Сама знаешь, на меня это уже не действует и прекрати наконец меня жалеть или осуждать! Чья бы корова мычала — чем ты отличаешься от меня?! У меня водовка в приоритете, а у тебя — дурацкие игрушки! Ни ты, ни я не можем без них жить! — И отчитав таким образом младшую сестру, с каким-то странным удовольствием в голосе закончил: — Так что или кончай свои сопли, или вали — скоро вернется Костыль с пузырями!
–