От океана до степи
Шрифт:
На этот раз примером для подражания послужил не Брюс Ли, а Мохаммед Али — Дримм легко уходил от неловких ударов даже приблизительно не представлявшего что такое бокс существа и бил, бил и бил: бил точно, быстро, умело, вкладывая в удары всю силу и скорость фейрийского тела и местные (загруженные в мозг) навыки кулачного бойца. В общем парил как бабочка и жалил как пчела, очень-очень быстрая бабочка, и невероятно злая пчела — каждый удар вызывал сотрясение всего огромного тела, не говоря уж о том, что кулаки как в тесто уходили в брызгавшую кровью плоть. За три секунды Дримм нанес больше пятидесяти ударов и, почувствовав движение за спиной, обернулся к двум новым врагам. Ну а мертвая самка,
Двое новых врагов явно боялись хозяина дома, фейри уже научил их себя бояться, и потому им понадобилось несколько вздохов, чтобы преодолеть свой страх и броситься вперед, но фейри их опередил и уже стелился к ним рваным и в тоже время плавным воинским шагом. Худой и какой-то мелкий (в сравнении с остальными) самец улетел после стремительного удара в челюсть, а самку Дримм поймал на прием и швырнул через плечо, швырнул удачно, прямо позвоночником на угол опрокинутого на бок стола. Мощная резная столешница на пару миллиметров ушла в прочный земляной пол, Южную и Северную Америки (резьба) украсила причудливая трещина, а позвоночник молодой и если бы не рога, шерсть, уродливая харя и клыки даже симпатичной самки хрустнул как гнилая ветка. Удар сверху вниз ладонью прямо в горло на корню задушил вопль боли. Ну а после, озверевший фейри схватил отбитое горло в ладонь, сжал кулак и… и вырвал гортань вместе с языком!
Отряхивая руки от крови, Дримм глянул на трещавшую дверь, на марево, на трясущего головой худого самца и деловито направился к недобитку. Удар подъемом стопы в пах, прямой кулаком в нос, пяткой по почкам — худой ''сдулся'' и не мешал фейри оттащить себя к ближайшей целой печи и сунуть башкой внутрь одного из открытых отверстий. Потом он конечно же бился, но фейри был много сильней и поджаривал мохнатого задохлика пока не надоело, то есть пару минут, пока снаружи не втянули безголовое тело, освобождая правый проход. Отпустил и, подхватив подвернувшуюся под руку заостренную жердь, побежал к правому мареву, а задохлик смог таки посмертным усилием вытащить прожаренную до угольков башку и наконец-то умереть.
— На миру и смерть красна! — с усмешкой подумал Дримм, глянув на ворочавшийся камень-запор у двери. Фейри глубоко вздохнул как перед прыжком в воду и, выставив перед собой жердь как копье, хотя нет — как винтовку со штыком, нырнул в правый проход. Внутри оказалось темно как у негра в жопе, но зато можно было дышать, и Дримм полез вперед, мощными толчками ног отталкиваясь от гладких похожих на металл или бетон стен. Через мгновение после того как фейри нырнул в лилово-желтое марево сдался-не выдержал вход, а с потолка рухнул очередной ''десантник''.
Десять секунд стремительного движения и орущий фейри пробкой из бутылки шампанского вылетел на белый свет, вылетел не один, а с насаженным на жердь как жук на булавку очередным''бараноголовым'' — дурачок сам массой своего тела и стремлением вниз насадился на не такую уж острую жердь.
Снаружи Дримма встретили трое (не считая издыхавшего на колу): знакомое лицо, вернее после знакомства с серпом — пол-лица, хиляк со сломанной рукой и здоровенная, самая большая из всех виденных сегодня ''бараноголовых'' самка с отвисшими чуть не до колен грудями и здоровенной дубиной в руках. Хиляк умер сразу — попытался неловко ударить фейри целой рукой, но не только не попал, но и сам получил убивший его удар в челюсть (сломанная шея и челюсть в осколки), полулицая поползла от фейри прочь, а вооруженная дубиной самка знакомо взмахнула своим нехитрым оружием.
Фейри спас проснувшийся инстинкт! Он припал, буквально распластался по земле — над головой у него пролетел самый настоящийледяной шар! Полулицей
Ну а Дримм мгновенно бросился вперед и не дал шаманше, или кто там она была, повторить магический удар. Но и без магии самка могла постоять за себя — могучий замах и огромный комель устремился к голове ее врага.
Да, огромная самка конечно могла постоять за себя, но не против такого как Дримм: фейри легко ушел от мощного, но неуклюжего и слишком медленного удара, сократил дистанцию и открытыми ладонями обеих рук врезал мохнатой по ушам, тут же воткнул большие пальцы в глаза, а затем не останавливаясь тем же движением рук порвал ей губы в трех местах и все это меньше чем за секунду. Страшные живодерские приемы мгновенно вывели самку из игры, ну и разумеется оправиться ей Дримм не дал: вырвал дубину из рук и с оттягом и полуоборотом приголубил по изорванному лицу, вернее по лицу не попал — попал в висок, но так даже лучше.
Потом Дримм встречал лезущую из дыры четверку и как заправский бейсболист махал битой-дубиной, отоваривая каждого следующего по рогатой башке, потом долго бил оглушенных мохначей, потом, когда сломалась дубина, пинал, потом сбросил с жерди труп и для верности проткнул все трупы, включая полулицую ледышку. Закончив месить трупы, Дримм нырнул в дыру и готовый ко всему вывалился в разгромленной землянке. Внутри дома ему не пришлось никого добивать — догадливые кри постарались облегчить ему жизнь и перегрызли всем живым ли, мертвым ли мохначам яремные вены.
Единственного''бараноголового'', что не погиб и попытался убежать, Дримм настиг на самой окраине своих владений и, когда тот переправлялся через реку, всадил ему в затылок свинцовый желудь из пращи — тело с обезображенной углями мордой и истекающей мозгами башкой унес стремительный поток.
Неизвестно где.
Настоящее время.
Фейри наслаждался правильно запеченной свиной ногой, не столько даже самой ногой как запеченным вместе с ногой гарниром — пропитавшаяся духом свинины копа была дивно хороша и на вкус фейри даже затмевала основное блюдо, особенно в тандеме с кислой капустой и соленым огурцом. Впрочем в этом вопросе у фейри имелись жесткие оппоненты в лице с урчанием поглощавших свою долю кри — вот они-то как раз на 100 % отдавали предпочтение мясу и на радость фейри полностью игнорировали обалденный гарнир. Впрочем от мяса Дримм тоже не отказался и с удовольствием умял большой жирный кусок запеченной свинины.
Кри успели выпросить и сожрать добавку и теперь сидели и провожали каждый исчезавший во рту у Дримма кусок грустными глазами, но не просили еще — благоразумно не хотели лопнуть. Немаленькая порция уже показала дно, как вдруг фейри положил нож и вилку на стол и замер, превратившись в натянутую струну. Обеспокоились и кри: начинавшаяся послеобеденная сиеста была забыта, и зверьки завертели головами, пытаясь понять, почему напрягся их большой друг.
Дримм и сам не смог бы так сразу ответить на этот вопрос: с одной стороны, он не слышал и не видел, не ощущал обонянием ничего угрожающего, но с другой стороны, за полтора года жизни здесь он прочувствовал этот лес как себя: знал сколько в нем пчелиных ульев, кустов орешника, малины, зарослей конопли, кто и когда из животных их посещает, где еще осталась дикая копа и где лучше растет трава, а где палая листва сбивается в удобные для него кучи, даже как должен звучать ветер в ветвях и множество подобных вещей. Сейчас знакомый лес звучал немного по другому — по нему шли чужаки, те кого этот лес еще не встречал, пока еще они были далеко, вне пределов доступной ему территории, но приближались.