От моря до моря

Птица Алексей

Пожива оказалась хороша, но моряков обуял внезапный страх, а вдруг маг сейчас вернётся. Его нигде не было видно, вероятно, он вошёл в воду, а значит, был магом воды. Не лучше ли было ничего не брать или наоборот, взять золото и убежать. Ведь, если забрать оружие, то рано или поздно начали бы интересоваться, откуда оно у них?

Солнце садилось, подступали сумерки, и пора было возвращаться домой, но жадность и любопытство погубили не одну кошку, так что говорить о бедных рыбаках. У них был шанс застать врасплох мага и убить его, а

не получится, так просто сдаться на его милость и сказать, что хотели прийти на помощь, но ошиблись, приняв его за демона. В общем, они остались, спрятавшись на берегу и внимательно всматриваясь в воду.

Через час ожидания, который показался бесконечным, они увидели, как неясная тень всплывает со дна лагуны и приготовились на него напасть или наоборот, помочь.

Вынырнувший человек был откровенно жалок, это был худой подросток, тело которого прикрывала лишь набедренная повязка, в руках он держал дротик. Ничего сверхъестественного в его облике не было, да и на мага он также был похож, как козёл на фавна, хотя определённое сходство между этими двумя и можно найти. Вот как такого не ограбить?

* * *

Я вынырнул и со смаком вдохнул в себя полной грудью вечерний воздух. Держа дротик и наконечник копья в одной руке, а все остальные приобретения – в другой, прижатой к груди, я устало направился к берегу.

Отплёвываясь от воды, я подошёл к оставленным вещам, бросил на них книгу и гребень, собираясь одеться. Но сделать это не успел. Вдруг, с трёх сторон, угрожающе размахивая длинными рыбацкими ножами, ко мне кинулись непонятные оборванцы.

Вот вечно мой вид всех обманывает! Ну, не набрал я ещё мышц и жира. Худой, среднего роста, да ещё и без перьев, Филин. Где уж тут догадаться, что это может быть сильный маг и вообще, очень страшный? Не Филин, а соловей, но не разбойник.

Хорошо, что я ещё носил на бёдрах, нет, не трусы и не панталоны, а набедренную повязку из тонкого сукна, а то вообще бы представлял жалкое зрелище. Они бы и ножи побросали бы.

Но нападать на мага с ножами, всё же, моветон. Пришлось драться. А в руках у меня – только дротик и наконечник копья. Перехватив удобнее наконечник, я кинул его в первого рыбака так, словно это был метательный нож. Свистнуло зазубренное костяное лезвие, перевернувшись в полёте всего один раз, и сразу попало в цель. Узкий треугольный наконечник легко вошёл в грудь рыбака и выставил из его спины своё хищное остриё.

Дротик замелькал у меня в руках, отбивая нападение, всё же, дестреза, это не только драка на клинках, шпагах и саблях. Это и владение всяким колющим и режущим оружием, а также уход от ударов.

Пара минут, и оба негодяя присоединились к первому. И стоило нападать? Быстро одевшись и собрав все свои вещи, я ушёл, оставив умирать рыбаков на берегу лагуны.

Тач-путешественник, с надеждой всматривающийся вдаль, наконец, увидел одинокую фигуру, весьма ему знакомую. Он протёр глаза, но только более

явственно смог рассмотреть того, кого страшился снова увидеть. Но надежда у него ещё оставалась, а ведь она всегда умирает последней.

– Что…? Ждёшь…? Не придут они! – и я бросил один из трофейных ножей в лодку, окончательно разбив надежды моряка. – Остались рыбу ловить, как поймают что-то на Рубиконе, так тебя позовут!

Тач ничего не ответил, возможно, мои слова он и не понял, но выражение лица и нож всё ему объяснили. Столкнув лодку в воду, я заскочил в неё и, управляя кормовым веслом, поплыл к последнему объекту своего исследования. Тач расстроился и, возможно, снова потерял сознание, по крайней мере, он затих.

Мне было интересно, сколько он ещё продержится в моём обществе, и к чему приведёт его расстройство. И ещё, мне нужен был испытуемый в гроте. В том, что он сможет меня убить, я сильно сомневался, хотелось просто понять, когда он смирится со своей участью. Но я отвлёкся и не оценил грозившей мне опасности, совсем забыв, что руки у Тача уже были развязаны.

Его рывок я заметил краем глаза и уже в последний момент, не успевая на него отреагировать. Ещё немного и рыбацкий нож торчал бы у меня в бедре, потому что как раз в это время я наклонился. Пришлось опять искупаться.

Этот Тач реально уже начал меня злить. Водяная петля выхватила у него из руки нож и выбросила в море, а сам я, перевалившись через борт, был вынужден ногой отталкивать от себя придурка, который, схватив один из дротиков, пытался снова меня убить.

Не сдержавшись, я пропустил дротик мимо себя и с размаху опустил кулак ему на голову. Тач кувыркнулся и упал в море, где попытался уплыть к берегу, был перехвачен, снова попытался сбежать и снова перехвачен, и снова, и снова. Пока не стал тонуть, тогда я его спас и, закинув в лодку, оставил лежать связанным.

За время, пока мы боролись, солнце окончательно закатилось за горизонт. Море потемнело, задул свежий бриз, нагоняя облака на появившуюся Луну. Береговые скалы почернели и лишь изредка поблёскивали антрацитовыми боками. Мы плыли.

Весло тихо ударялось о воду, толкая лодку вперёд, под сень пресловутого грота. Его очертания уже темнели впереди чёрным зевом неглубокой впадины в скале, нависающей над морем. Это и был пресловутый Гротта ди Сатерия, тайна за семью печатями или больше. Предмет вожделений местной магической публики.

Подплыв к нему почти вплотную, я остановил лодку, зафиксировал её якорем и спустил единственный парус. Когда камень, с продолбленной в нём дырой, обвязанный верёвкой, лёг на грунт, лодка качнулась.

Я задумался, до полуночи было ещё далеко, но плыть в таверну не стоило. Остались лишь одни сутки до того момента, когда нас призовёт к себе отец Адан и отправит в очередное приключение. И, скорее всего, на верную смерть. Так что, проблему с гротом надо было решать сейчас, а не потом. Потом будет поздно.