От миллениума до пандемии

Валько Алла Дмитриевна

Я чувствовала себя не совсем комфортно среди молодых слушателей и поэтому спросила нашего преподавателя, не помешает ли мой возраст научиться водить машину. Он ответил, что мои ясные глаза вселяют в него уверенность в том, что у меня всё получится. Итак, всё шло отлично: мы делали домашние задания, слушали лекции, решали дорожно-транспортные задачи. У нас даже были контрольные работы и зачёты. Всё это мы, «старички», преодолевали даже лучше многих молодых слушателей. И вот настало время показать полученные знания на практике – сев за руль.

Моим инструктором по вождению оказался пожилой мужчина, бывший шофёр, который, как потом выяснилось, не обладал и малой толикой

терпения. В первый же день практических занятий он заявил, что я должна дать ему триста долларов для ГАИ, чтобы после экзамена получить водительское удостоверение. Я подумала: “Щ-щас”, – но вслух сказала, что права мне не нужны, а мне нужно просто научиться водить машину. После этих слов инструктор изменился в лице, а точнее – рассвирепел, и в дальнейшем наши отношения были весьма далеки даже от просто нормальных. Он непрерывно кричал на меня по любому поводу, а я, отличница в школе, а потом и в институте от этого переставала соображать.

Как-то я пожаловалась на своего инструктора Люде, молодой женщине из нашей группы. Она начала горячо сочувствовать мне и, не посоветовавшись со мной, рассказала о моих переживаниях нашему преподавателю по теории вождения. «Теоретик» был человеком справедливым и посоветовал мне перейти к другому инструктору. Я не знала, как выпутаться из этой истории, и заверила его, что сама справлюсь с проблемой.

Однажды инструктор по вождению поинтересовался, с какой целью я пришла в автошколу. Я ответила, что моя дочь живёт в Калифорнии, поэтому, если мне доведётся жить там, то мне нужно будет уметь водить машину. Теперь при каждом удобном случае он ехидно замечал: “Тебе только и водить машину с автоматической КПП, где соображать не надо”.

Сначала я ездила с инструктором в пределах огороженной забором территории, выполняя самые простые, а затем и более сложные задания, например, «змейку». Однако ни одно из них мне не удавалось сделать чисто, без помарок. Тем не менее, наконец, мы выехали за пределы школьного «автодрома» и направились вниз, к большой площадке, примыкающей к торцу Гребного канала. На дороге там и сям виднелись выбоины, колдобины, сколы асфальта. Лично у меня была задача никого не задавить, и я начинала волноваться, как только на горизонте появлялся пешеход. Выбоины и колдобины были для меня величинами второго порядка значимости.

у инструктора на это был другой взгляд. Как только я заезжала в очередную колдобину, он начинал вдохновенно кричать, что я специально заезжаю во все ямы и не берегу его драгоценную машину. После нескольких таких окриков его слова прочно врезались в мою память, из-за чего спустя несколько дней я чуть не поплатилась его и своей жизнью.

Как-то мы выехали на улицу, которая тянется вдоль Гребного канала. Кроме нашей, здесь было ещё несколько учебных машин. Одна из них ехала впереди нас, и мне показалось, что она движется уж слишком медленно. У меня возникла мысль, что неплохо было бы её обогнать. Улочка, по которой мы ехали, была достаточно узкой, с однополосным движением. Разделительной полосы на ней не было, но она, очевидно, предполагалась. Мысль перегнать «ленивую» машину была бы хорошей, родись она в другое время. Но она возникла не вовремя, а именно на крутом повороте. Я нажала на газ и въехала на «встречную» полосу. В ту же секунду раздался вопль: “Всё! Лобовое столкновение! На поворотах не совершают обгон!” Он продолжал кричать ещё что-то, но я уже закалилась в перманентной войне с ним и, не возражая, позволила ему высказать всё, что он думал обо мне.

В один из последних дней практических занятий инструктор снова поинтересовался,

собираюсь ли я сдавать экзамен на права. Я ответила неопределенно, но решила ещё раз поговорить с дочерью. Она сказала: “Да заплати ты им. Может, твоё водительское удостоверение пригодится”. И тогда я дала инструктору триста долларов. Он мгновенно сменил гнев на милость и в последний день занятий разрешил мне выехать на настоящую улицу, с двумя полосами движения, по которой ездят не только автомобили, но и автобусы.

Сначала я ехала очень медленно, но когда переключилась на вторую передачу, то мне показалось, что я мчусь с бешеной скоростью. Кстати, к этому моменту мне ещё ни разу не давалось задание смотреть в боковые зеркала. Повернув назад к автошколе, я заметила на асфальте выбоину и решила доказать инструктору, насколько бережно я отношусь к его машине. Я самозабвенно вырулила на левую полосу, чтобы объехать колдобину. В ту же секунду, с криком выхватив у меня руль, инструктор вернул машину на правую полосу – мимо нас по левой полосе с рёвом промчалась огромная фура. Я едва успела заметить восседавшего почти над самой моей головой водителя фуры и даже не успела испугаться. Инструктор продолжал изливать на меня свой праведный гнев: “Не соображаешь, что делаешь! Да он, небось, обмочился, увидев, что ты нырнула ему под колеса!” Крыть мне было нечем. На этом мои практические занятия по вождению закончились.

Впереди нас ждал экзамен в ГАИ. Среди слушателей прошёл слух, что из-за присутствия в группе такой важной персоны, как В.Д., не мы поедем сдавать экзамен в ГАИ, а ГАИ приедет к нам, в Крылатское. Но этот слух не подтвердился.

Экзамен проходил в ГАИ, где-то очень далеко от автошколы. Тест по теории вождения принимал компьютер. Здесь у меня проблем не было, а дальше было сложнее. Перед началом экзамена по практике вождения я молила Бога, чтобы мне не досталась «эстакада», которую я видела только издали.

Мне повезло: я получила задание заехать задом в гараж. Мысленно я довольно сносно представляла себе, что нужно делать, но на практике! да ещё на площадке с уклоном, покрытой тонкой плёнкой льда, всё получилось иначе. Начинаю выполнять задание. Подъезжаю к гаражу и, поравнявшись с ним, поворачиваю налево. Нажимаю на тормоз и оглядываюсь назад, чтобы убедиться, правильно ли я сориентировала машину относительно въезда в гараж. В этот момент моя нога соскальзывает с тормоза, и автомобиль начинает ползти вперёд, в сторону контрольной черты, которую он не должен пересекать. Я пытаюсь достать ногой педаль тормоза, но машина уже пересекает эту черту, и я слышу команду: “Выходите из машины!” Первая попытка не удалась. Но у меня оставалась ещё вторая попытка! Она, правда, тоже закончилась неудачей. После второй команды: “Выходите!” я поняла, что все кончено.

Уже вечером из дома звоню инструктору и спрашиваю: “Ну что, я мимо пролетела?” На это он отвечает уверенным тоном: “Ничего подобного. Послезавтра приезжайте за документами”. Послезавтра мне выдали водительское удостоверение серии МВ N6^9 на управление транспортными средствами категории В и очень симпатичное «Permis de conduire» – международное удостоверение. Я надёжно спрятала документы в шкаф и за руль автомобиля больше никогда не садилась.

Часто, сидя в автобусе и наблюдая, как водитель уверенно и бесстрашно управляет своим транспортным средством, буквально ввинчиваясь на повороте в бесконечный поток легковушек, рефрижераторов и пикапов, не уступающих ему дорогу, я поражаюсь, какими способностями надо обладать, чтобы сохранять спокойствие и хладнокровие на наших московских улицах.