От Бисмарка к Гитлеру
Шрифт:
Это самое загадочное из его решений во Второй мировой войне, и у меня также нет настоящего объяснения для него. В нескольких книгах я обсуждал различные возможности разгадки, также я прочёл из того, что мне было доступно, всё, что написали об этом историки, и я должен признаться: ничто — ни мои собственные гипотезы, ни гипотезы историков — не убедило меня по-настоящему. При этом я должен несколько вернуться назад. С тех пор, как в 1937 году президент Рузвельт произнес свою знаменитую «карантинную» речь, в которой он требовал, чтобы государства-агрессоры Япония, Италия и Германия были бы так сказать помещены в карантин от остального мира, он не раз давал понять, что в войну, развязанную этими государствами, вступит на противоположной стороне. Но он также дал понять, что он не может исполнить это своё желание по внутриполитическим причинам. Преобладающее
До декабря 1941 года Рузвельту не удавалось преодолеть это сопротивление задуманной им политике вмешательства. И нельзя было предвидеть, когда у него получится это сделать, если это ему вообще удастся — если бы Гитлер не решил за него эту задачу своим объявлением войны. Как раз после японского нападения на Пёрл-Харбор Гитлер мог бы надеяться, что Америка долгое время не сможет вмешаться в европейскую войну. Потому что теперь она была связана большой войной на Тихом океане, которая её как раз заставила мобилизовать свои огромные простаивавшие военные ресурсы, но одновременно вынудила ввести в действие их там, где это было наименее опасно для Германии — а именно на Тихом океане, против Японии.
Вместо этого однако Гитлер использовал эту возможность для того, чтобы объявить Америке войну, как будто бы он как раз её ждал, эту возможность — и тем самым сделал возможным для Рузвельта вести войну против Германии на стороне Англии, как тот и хотел. Разумеется, это потребовало еще долгого времени, примерно двух с половиной лет. Лишь летом 1944 года Америка стала настолько вооружена, мобилизована и развёрнута, что она смогла отважиться на большое наступление на европейский континент из Англии вместе с англичанами. Но после того, как Германия сама сделала Рузвельту любезность и объявила войну Америке, избежать поражения больше было невозможно. Так почему же Гитлер сделал этот загадочный шаг?
Даже если нельзя с полной уверенностью ответить на этот вопрос, всё же можно представить некоторые соображения на этот счёт.
В июле 1941 года Гитлер после своих великих начальных успехов поверил в то, что победа над Россией уже у него в кармане. В этот момент — когда в действительности он уже сделал первый шаг к поражению Германии — Гитлер взялся за планы, которые далеко выходили за рамки его прежде поставленной цели — покорить Россию для завоевания германского жизненного пространства. В этом июле он уже решил ограничить вооружение сухопутных войск, которому в предыдущие годы он отдал приоритет из-за планировавшегося нападения на Россию, в пользу огромного вооружения флота. Советский Союз казался ему уже побеждённым, и он готовил будущий «Мировой блицкриг», в котором он со своим большим флотом и ВВС хотел поставить на колени также и Америку, прежде чем она должным образом вооружится.
Это были планы, разработанные в момент заносчивости, которые никогда не были претворены в жизнь и которые никогда не прошли даже всего лишь предварительной стадии, а именно проведения большого вооружения на море. Потому что с 1942 года война против России снова потребовала всех германских ресурсов. Но эти планы были созданы, и возможно каким-то неясным образом они жили в голове Гитлера вплоть до конца 1941 года. Возможно, что в некий опрометчивый момент он действительно верил в то, что ещё в декабре 1941 года он сможет обратиться к этим планам — поскольку казалось, что Америка теперь полностью будет занята борьбой с Японией. Но это только лишь гипотеза среди прочих; и быть может, и она неверна.
Достоверно лишь следующее: в 1941 году Гитлер совершил ужасную ошибку, когда с невыигранной войной против Англии и России на шее теперь ещё объявил войну Америке, тем самым добавив к своим врагам уже тогда самое могущественное государство на свете и тем самым сделав поражение Германии неизбежным.
Уже после нападения на Польшу не было видно надёжного пути, по которому Гитлер, если бы он этого пожелал, мог бы целым и невредимым выйти из войны. Германия — да, но только при другом правительстве — правительстве, «словам которого можно доверять», как провозгласил в октябре 1939 года тогдашний английский премьер-министр Чемберлен. Сам Гитлер уже не мог больше на это рассчитывать. Однако то, что Германия безусловно должна будет
Тем не менее с 1942 до 1945 года были ещё большие битвы. Немецкое население вследствие страшных воздушных налётов англичан и американцев претерпело тяжкие страдания и вынуждено было понести большие человеческие жертвы. Англия и Америка некоторое время верили, что при помощи этих налётов они смогут избежать наступления на суше в Европе. Для населения оккупированных областей как раз последние годы войны были самыми скверными. Например, для населения Советского Союза длительное немецкое отступление было ещё ужаснее, чем быстрое немецкое наступление: немцы ведь хотели оставить после себя одну только выжженную землю. И никогда не будет забыто ужасное «окончательное решение еврейского вопроса», которое было начато сначала в 1941 году в разгромленных советских областях, и лишь в 1942 году во всей оккупированной Европе.
В 1942 и 1943 годах ещё были моменты, в которые казалось так, как будто измученная до крайности и исстрадавшаяся Россия готова позволить Гитлеру выйти из войны на Востоке на основе перемирия, если он обязуется отойти на старую демаркационную линию или старую границу рейха. На это Гитлер никогда не пошёл, и в сущности говоря, можно все эти гипотетические возможности забыть. Они никогда не были в ощутимой близости от действительности.
Единственный вопрос, который действительно можно ещё поставить для второй части Второй мировой войны, и на который следует ответить, это почему Гитлер в положении, в котором не было больше никаких перспектив на победу, в котором противники Германии после некоторого промедления со стороны России уже решились на формулу безоговорочной капитуляции и в 1945 году в конце концов принесли войну на землю Германии, всё ещё продолжал бороться вплоть до своего самоубийства в руинах Берлина — и всё ещё находил фанатичных последователей, которые осуществляли его волю со всё возрастающей степенью террора.
На этот счёт существует две теории. Одна говорит о том, что Гитлер действительно до конца верил в «окончательную победу». В конце концов на протяжении своего личного политического жизненного пути он уже много раз пережил ситуации, в которых в видимо безвыходном положении всё же чудесным образом всё для него оканчивается хорошо. Возможно, например, в момент победы Запад и Восток рассорятся? Быть может, тогда можно будет всё же заключить мир с одной из сторон, что сделает возможным победить другую сторону? Многое говорит в пользу того, что Гитлер действительно долгое время придерживался этой надежды. Ещё зимой 1944–1945 года он неоднократно говорил — не публично, но в секретных обращениях к своим генералам — о том, что он бы сидел как паук в паутине, в то время как между западными державами и Советским Союзом завязывалась бы новая война.
Однако он сидел не как паук в паутине, а как муха. Что проглядел Гитлер, то был тот факт, что большие споры о послевоенном устройстве и глубокие идеологические противоречия между англосаксами и русскими уже вовсе не могут привести к военному их разрешению, до тех пор, пока Германия, продолжающаяся сражаться на обоих фронтах, как бы является изолирующей прослойкой между ними. Для того, чтобы дело могло дойти до исходного состояния предполагаемой третьей мировой войны между Западом и Советским Союзом, сначала Германия должна была быть побеждена и оккупирована, обе большие группы держав должны были встретиться в сердце Германии, должны были войти в контакт и противостояние. Любое откладывание этого исходного положения предотвращало начало открытого конфликта между обеими группами держав. До тех пор, пока Германия сражалась, этот конфликт существовал только лишь в скрытой форме. Так что как раз затянутым до последнего сопротивлением Германии предотвращалось то, на что надеялся Гитлер. Расчёты Гитлера на нападение союзников друг на друга были ошибочными — если они действительно имели место. Также нет свидетельств тому, что Гитлер сам действительно верил в обещанную победу в самом конце. Решение Гитлера продолжать войну до крайних пределов можно объяснить также с другой, психологической точки зрения. И в этом объяснении кое-что есть.