От Бисмарка к Гитлеру
Шрифт:
К этому прибавилось в эти месяцы неслыханное количество вступлений в партию людей, которые до того держались подальше от национал-социализма и которые теперь перед тем, как закроются ворота, ещё пробрались или протиснулись в партию: так называемые «мартовские новообращённые». Пока НСДАП действительно не закрыла свои ворота и с середины 1933 года в течение четырёх лет не принимала более новых членов. Было ещё раз второе короткое открытие партии для вступления в 1937 году, и ещё раз нашлось очень много новых членов партии, которые по своим убеждениям собственно вовсе не были национал-социалистами, но однако «поставили себя на почву фактов» и хотели сделать карьеру. Образ мыслей, который можно презирать, но который однако заложен в природе человека и который в тридцатые годы превратил немцев в политически совершенно превосходно сплочённую нацию.
Теперь обратимся ко второму этапу захвата власти. Как выглядело
19
СА (SA = Sturmabteilungen) нацистские штурмовые отряды, отряды штурмовиков («штурмовые отряды» — в фашистской Германии).
СА в это время были собственно инструментом террора. Первые концентрационные лагери были оборудованы и управлялись СА, и тем самым они образовали инструмент самостоятельного террора. СА арестовывали не только по приказу сверху, они арестовывали также самостоятельно по своему разумению, не в последнюю очередь по причине личной вражды. Режим террора, который установился с очень многими преступлениями и немалым количеством убийств, частично выскользнул из рук Гитлера.
Наряду с СА в тогдашней Германии была ещё одна сила, хотя и не политическая, но зато более реальная. Это был рейхсвер. Рейхсвер вначале поддержал назначение Гитлера рейхсканцлером. Новая группа в руководстве рейхсвера, находившемся уже под руководством не генерала фон Шляйхера, а генералов фон Бломберг и Райхенау, было дружественной к нацистам и хотела использовать нацистское движение для своих целей. Поэтому они поддержали в январе решение Гинденбурга назначить Гитлера рейхсканцлером. Но несмотря ни на что, рейхсвер всё же оставался старым государством в государстве; они рассматривали национал-социалистов как дружественно настроенного союзника, но ни в коем случае не считали себя подчинёнными им.
Тут между рейхсвером и СА возник конфликт, который поставил Гитлера в большое затруднение. СА, массовая организация под руководством старого низшего офицера Первой мировой войны, желала теперь сама стать новой национал-социалистической армией нового рейха. Они планировали превратиться в новый рейхсвер, лишить власти старое руководство рейхсвера, частично вобрать его в себя, частично возможно отправить его на пенсию. СА должно было стать новым, великим, революционным, национал-социалистическим войском — что собственно должно было быть подходящим для Гитлера. Ведь СА была его собственной организацией, он сам был верховным вождем СА, OSAF [20] (даже если он и не мог каждодневно исполнять эти обязанности). Таким образом, он мог рассчитывать на то, чтобы получить армию, которая была бы политически проникнута его идеями и над которой он бы господствовал, а не только была бы с ним связана союзом.
20
der OSAF = Oberste SA-F"uhrer, верховный вождь СА.
Тем не менее, Гитлер принял сторону рейхсвера. Как мне представляется, по двум причинам: менее существенную следует искать в том, что Гитлер с первого момента планировал большое вооружение, а позже и ведение войны. Первая группа, к которой он обратился в начале февраля 1933 года сразу же после своего назначения рейхсканцлером, не случайно была генералитетом рейхсвера. Для большого вооружения, а затем и войны Гитлеру ведь требовался не только послушный, но и прежде всего первоклассный с военной точки зрения инструмент. А это был рейхсвер. СА со своими полными энтузиазма миллионами по большей части невысоко стоящих на социальной лестнице членов не имел военного духа и военных традиций, которыми был пронизан рейхсвер. Но ещё важнее для Гитлера должна была быть другая причина, по которой он в конфликте между рейхсвером и СА встал на сторону рейхсвера.
Старый Гинденбург ещё был жив, но больше не представлял политической силы, какой он был в годы до Гитлера. Теперь он действительно стал древним стариком и в начале 1934 года удалился в своё имение Нойдек, чтобы умереть там. Кто должен был стать его наследником? Гитлер был полон решимости самому стать им и завершить свой захват власти тем, что он в своей персоне объединит должности
Рейхсвер проявил готовность к этой жизненно важной для Гитлера сделке; правда, при том условии, что СА будет отодвинуто на задний план, что их планы заменить собой рейхсвер будут уничтожены и что Гитлер впредь не будет более использовать СА как инструмент террора. Это поставило Гитлера в весьма щекотливое положение, поскольку многое говорит о том, что он подал надежды своей боевой группе в том, что после смерти Гинденбурга он проведёт задуманную им «вторую революцию», военную революцию. Из этой дилеммы Гитлер нашёл только один выход: он должен убрать вождя СА. И он это сделал 30 июня 1934 года. В этой истории, даже если нет никакой симпатии к руководству СА, есть нечто чрезвычайно отталкивающее. Гитлер договорился с руководством СА, что СА в июле 1934 года будет отправлено в отпуск, до ожидаемой смерти Гинденбурга. До этого он хотел 30 июня провести конференцию с руководством СА в Бад-Висзее, чтобы обговорить всё последующее. Таким образом, руководство СА 29 июня оказалось в Бад-Висзее, чтобы на следующее утро ожидать Гитлера. Гитлер появился на несколько часов раньше, ещё ночью, с большим сопровождением полиции, и именно не для того, чтобы принять участие во встрече с СА, а чтобы арестовать всех собравшихся в Бад-Висзее руководителей СА, отправить их в Мюнхен или в Берлин и там их без обвинений, без допросов и суда на скорую руку расстрелять. Позже он обосновывал это тем, что СА готовили путч. Действительно, название «Путч Рема» и сегодня ещё мелькает в немецких исторических книгах.
Но путча Рема никогда не было. Рем, «начальник штаба» СА, верил, что находится во взаимопонимании с Гитлером, когда он готовил планы для будущего военного государственного переворота. Вместо этого он был захвачен во сне и был убит вместе с большей частью своего руководства. События 30 июня 1934 года через пару дней были одобрены кабинетом министров рейха как необходимая защита государства. Они дали первое ощущение смертоносного господства террора и произвола, который должен был разразиться над Германией в годы с 1938 до 1945.
Рейхсвер соблюдал свой пакт с Гитлером. Гинденбург умер 2 августа, уже в тот же день Гитлер назначил себя его наследником, и рейхсвер принял личную присягу Гитлеру как своему Верховному Командующему, которая была от него потребована. Тем самым Гитлер кроме политической сцены лишил власти и военную, и сделал себя не только политическим единоличным властелином, но и своего рода Верховным Главнокомандующим, новым кайзером.
Вызывающее ужас убийство руководства СА в целом было одобрено также широкой немецкой публикой и старыми правящими слоями общества в Германии — не с восторгом, с которым приняли к сведению упразднение партий, однако с определенным удовлетворением и облегчением. СА не любили. В глазах правящих слоев Германии они были сообществом пролетариев и дебоширов, и в среде нормальных буржуа их боялись из-за их непредсказуемых и жестоких нападений, например на магазины. То, что теперь был положен конец преступлениям этих людей, что фюрер и тут наконец навёл порядок, что наконец пришла нормальность — это приветствовалось. С ужасными методами, которые при этом использовал Гитлер, смирились. Также смирились с тем, что при этом было убито несколько выдающихся консерваторов, среди них предшественник Гитлера на посту рейхсканцлера генерал Шляйхер вместе со своей женой. Если искать вину всего немецкого народа в преступлениях Гитлера, то тогда пожалуй искать её следует здесь.
В результате этих обоих политических действий по осуществлению государственного переворота, с марта до июля 1933 и с июня по август 1934 г., настал период умиротворения. Годы с осени 1934 вплоть до 1938 были «хорошими» нацистскими годами. В эти годы террор раннего времени был несколько ограничен; концентрационные лагери продолжали существовать, но из них выпускали больше людей, чем поступало в них. Казалось, что жизнь нормализовалась.
Одновременно в эти годы началось гитлеровское экономическое чудо: оживление экономики, которое за четыре года с 1933 до 1937 привело от массовой безработицы к полной занятости — чем Гитлер завоевал симпатии почти всех бывших приверженцев социал-демократов и большей части тогдашних последователей коммунистов, тем самым получив на своей стороне большинство избирателей или, по меньшей мере, нейтрализовав их.