Освободитель
Шрифт:
В отличие от сержантских непроизвольных экстракций, стриженый солдатик должен исполнять их по команде, но он не выполнил четко приказ, и оттого следует команда:
– Второе отделение! Наклонись! Два пальца в рот вставь!
Первое и третье отделения с ненавистью и надеждой ждут решения своей участи. «Один – за всех, все – за одного» – это основополагающий принцип воспитания.
– Справа! По одному! БЛЮЙ!!!
Извиваясь в спазмах и судорогах, отделение выполняет приказ, разгрузив свои желудки во вполне приемлемый срок.
– Рядовой Равдулин, становитесь в строй! – Старший сержант отворачивается,
В учебных дивизиях сержанты и офицеры никогда не бьют солдат – это еще один железный закон.
Умелец
287-я Новоград-Волынская
дважды Краснознаменная,
орденов Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого
учебная мотострелковая дивизия.
Украина. 1968 год
Арестованного привезли в полк и заперли в изоляторе караульного помещения. Угрюмый, он сидел в углу, упрямо глядя в пол. Сержанта арестовали в Омске, в 4 000 километров от его родного учебного полка.
Прибыл военный дознаватель. Началось следствие. Как, почему. Дело серьезное. И все тут зависит от командования, с какой точки зрения смотреть на случившееся и как данный проступок трактовать. Если это назвать самовольной отлучкой, то сержант получит 15 суток ареста, это максимум. Если назвать случившееся дезертирством – то 15 лет, это минимум.
Если бы сержанта поймали на территории своего округа, то дело, конечно бы, замяли, ибо между округами идет соревнование социалистическое – у кого меньше преступлений и нарушений. Но раз уж его поймали в другом округе, а следовательно, Москве все известно, то руководство будет стараться показать свою решимость, несмотря ни на что, полностью искоренить все нарушения. Но и тут вновь напрашивается противоречие: если это дезертирство, так почему же об этом не доложили в Москву шесть дней назад, когда сержант исчез?
Для всех прямых начальников сержанта, от взводного командира и до командующего округом, наступил период весьма неприятный.
Фамилия сержанта была Зумаров, а его взводным командиром был я. Оттого-то меня первым и вызвали.
– Ваш сержант?
– Мой, товарищ подполковник.
– Сколько времени вы вместе служите?
– Восемь месяцев, товарищ подполковник. Он был курсантом учебного взвода, которым я командую, а затем по получении звания оставлен во взводе командиром второго отделения.
– Что вы можете сказать о нем?
– Товарищ подполковник, я никогда в жизни его не видел.
Дознаватель, видимо, давно вник в суровую армейскую действительность, и мое заявление на него не произвело решительно никакого впечатления.
– Умелец? – только поинтересовался он.
– Так точно, умелец, – подтвердил я.
На этом допрос был закончен. Вслед за мной по очереди были вызваны командир роты, замполит батальона и наконец комбат. Разговор с ними тоже не затянулся более одной минуты. Все они никогда такого сержанта в глаза не видели.
Если достояние страны национализировать, то есть подчинить государству, то естественное
Любой диплом об окончании высшего учебного заведения открывает вам дорогу в любой области: в партии, в профсоюзах, в комсомоле, в КГБ, в спорте, в литературе и искусстве, в промышленности, в сельском хозяйстве, на транспорте – словом, везде. Оттого-то в любом социалистическом обществе и наблюдается такой парадокс – никто не стремится получить профессию, стремятся получить только диплом, все равно какой. Лучше, конечно, с уклоном в общественные науки, а не точные, оно проще, да и в жизни полезнее, ибо для карьеры главное «гладко гутарить выучиться».
И вот оттого, что все повально бросились в философию (марксистско-ленинскую) и в историю (партии), людей, умеющих что-то делать руками, а не языком, совсем почти не осталось. Такие люди на вес золота. Вы только посмотрите, как сейчас живут автомеханики, слесари-сантехники, маляры, циклевщики полов и так далее (я, конечно, имею в виду только тех, кто подрабатывает на шабаше, а кто из них не подрабатывает?). Спешу оговориться, я не против них, я – против философов и их Единственно Верного Учения.
В Советской Армии люди, умеющие хоть что-то делать, в особом почете, ибо система контроля и оценки подразделений, частей и соединений построена так, что без умельцев не обойтись.
Судите сами: приезжает в полк любая комиссия, с чего она начинает проверку, что ее интересует? Прежде всего идеологическое состояние войск, верны ли. Иль началось разложение? Как же проверить, оказывает ли буржуазная, маоистская, реваншистская, националистическая, сионистская и прочие пропаганды влияние на советского воина или нет? Очень просто. Вначале надо осмотреть весь городок, развешаны ли портреты руководителей партии и правительства, достаточно ли плакатов, лозунгов и прочей наглядной агитации, как оформлен клуб, комната боевой славы, как в каждой роте оформлена ленинская комната, как в каждой роте выпускается стенная газета и стенная сатирическая газета, а в каждом взводе ежедневный «боевой листок». А потом надо узнать, чем солдат занят в свободное время, что делает, о чем думает. И это просто сделать: комиссии демонстрируют концерт художественной самодеятельности и спортивные соревнования. С этим порядок. Вот и еще доказательства: кубки, вымпелы, знамена – это за спорт, а это за художественную самодеятельность.
Что ж, в этом вопросе неплохо, а как с внутренним порядком, с соблюдением воинских уставов? И тут проблем нет! Полюбуйтесь: заборы выкрашены, дорожки подметены, окна вымыты, кровати заправлены и выровнены идеально, лучше выровнять невозможно!
Поверь мне, читатель, что если командир полка сумеет по всем этим пунктам отчитаться лучше своих коллег да вдобавок к тому сумеет скрыть все преступления и дисциплинарные проступки, которые совершаются почти ежедневно, то повышение ему обеспечено. Главное – уметь скрыть все неприглядные стороны, а уж всякие там учения да маневры, это все образцовому командиру простят и спишут. Не это главное.