Освободитель (сборник)
Шрифт:
— Я тебе верю, — сказал Руиз. Казалось, он сосредоточился на своем ужине, но мысленно он уже обдумывал предстоящую ночь.
19
Когда Пунг-охранник увел ее прочь, Низа все еще чувствовала приятную истому, поэтому страх не быстро пришел к ней. Чудовища вели себя с ней мягко, и это казалось таким нелепым, что она шагала между ними к шлюзу без всяких мыслей о побеге.
— Куда вы меня ведете? — спросила она чудовищ, когда наконец смогла говорить. Но они молчали, хотя тот, что справа, показал ей полную пасть зубов-шильев. Может быть, это была улыбка, для того, чтобы подбодрить ее?
В
Потом она стала проявлять интерес к тому, что видела по дороге.
После того, как они прошли по коридорам в течение получаса, она стала понимать, каких гигантских размеров были рабские казармы. В сравнении с ними дворец ее отца был каким-то собранием лачужек. Стены коридоров были сделаны из гладкого серо-белого вещества, которое напоминало ей неглазурованный фарфор. Стены были в несколько раз выше человеческого роста, а проход — узкий, так что только маленькая полоска голубого неба виднелась наверху. Все было очень тихо, словно любая жизнь, которая существовала в этих стенах, была заглушена толщиной стен.
Она не могла удержаться, чтобы не заглядывать в наблюдательные окошки, которые попадались ей по дороге, когда они проходили мимо других загонов, и что-то вроде отстраненного ужаса возникало в ней, когда она тайком бросала взгляды на существа, которые там содержались.
Кто-кто из них, казалось, принадлежал к человеческому роду, хотя не к тем расам людей, с которыми она сталкивалась. Они варьировали по росту, форме и цвету — белые, как лед, черные, как уголь, высокие массивные существа и маленькие юркие. На них были странные одеяния, а некоторые могли похвастаться странными уродствами. Большинство мужчин не брило голов. Кое-кто из них ходил нагишом, некоторые носили одежды такого великолепия, что сам человек, казалось, пропадал на фоне одежды. Эти люди из других миров отличались необъяснимым выражением лиц, пользовались странными жестами, даже их позы казались чужими и странными.
Чудовища, которых она видела, казались ей менее пугающими, поскольку она и не ожидала, что в них что-либо поймет. Она видела загон с существами, которые напоминали иррин, нелетающих птиц фараонских пустынь, разве что у этих были массивные черепа, которые нависали над сгорбленными плечами. Они прижались друг к другу на плоском песке среди низких кустов, сбившись маленькими неподвижными группами. Их мощные лапы были сложены под туловищем. В них было что-то до такой степени пронзительно жалобное, безнадежное и смирившееся. Их огромные золотистые глаза помутились от потерь. Низа почувствовала, как слезы жгут ей глаза просто от одного этого взгляда.
Но там были и другие чудовища, которые не вызывали жалости. В одном из загончиков она мельком увидела колонию быстрых рептилиевидных хищников, которые рвали еще подергивавшееся тело старой женщины. У них были раскосые козьи глаза и, казалось, они чувствовали на себе взгляд Низы, когда она смотрела на них сквозь мутное стекло наблюдательных окошек. Ее передернуло, и она отвернулась.
— Когда мы дойдем туда, куда направляемся? — спросила она.
Охранники не обратили никакого внимания на ее слова, и она стала подозревать, что они не понимают ее языка.
Она поражалась
Низа остро почувствовала, как деморализует ее грязная рубаха из мешковины и влажные спутанные волосы, и она было потупилась от стыда, но она все-таки была дочерью Царя Царей — воскресший феникс — и ее подбородок гордо вздернулся. Она уставилась в глаза этих странных женщин, сложив губы в самую презрительную улыбку, которую смогла изобразить.
Через несколько минут женщины пропали в глубинах коридора, а Низа и ее охранники пошли дальше.
Наконец они подошли к длинной стене, снабженной множеством дверей. Когда они подошли, одна из дверей отошла в сторону, обнажив очень маленькую комнатку. Низа не могла себе представить никакого объяснения тому, что она должна войти туда вместе с Пунгами-охранниками, и она отпрянула на своей привязи, дергая за тонкую прозрачную нить рукой.
Охранник покрупнее снова показал ей свои кошмарные зубы в ухмылке и жестом приказал войти. Низа упрямо потрясла головой.
— Пожалуйста, — сказала она, — зачем нам туда входить?
Охранник тяжело и громогласно вздохнул и схватил ее за руку. Без малейшего усилия он впихнул ее внутрь. Когда туда же втиснулся и второй охранник, дверь захлопнулась.
Низа чуть не заскулила, но подавила в себе все звуки. Чужой запах охранников усилился в замкнутом помещении. Внезапно она почувствовала, будто падает, и тогда стон все-таки вырвался из ее стиснутых губ. Но она заметила, что охранники по-прежнему невозмутимы. Поэтому она решила, что немедленная смерть ей не угрожает.
Тут же лифт замедлил падение и остановился, и это ощущение было почти таким же неприятным.
Дверь отошла снова в сторону.
Ее первой мыслью было то, что каким-то волшебным образом ее перенесли в гарем ее дядюшки Шиманеха, место, где она побывала не раз, переодевшись посетительницей из провинции.
Потолок был низкий, словно он хотел сконцентрировать и собрать все запахи удовольствия. Низа вдыхала десятки тонких ароматов, сладкое вино, пряный дым, глубокий запах разгоряченных страстью человеческих тел. Комната была огромна. С каждой стороны она видела стены, но противоположная стена комнаты терялась во мраке.
Низа увидела похожие на гарем предметы роскоши: глубокие ковры из мягкой ткани, подсвеченные блеском драгоценных металлов и редких камней, все должно было радовать прикосновение так же, как и глаз. Мебель была самая странная: тут диван с ножками в виде раздвоенных копыт, там причудливая розетка в виде параграфа с подушками змеиной кожи. Она осмотрела стул со странными подлокотниками черного дерева — младенцы-вампирята, с растянутыми крохотными ртами, длинными клыками, видными в ухмылке. Низа передернулась и оглянулась.