Освободитель (сборник)
Шрифт:
— Тогда Приют Денклара ближе к вам, чем Придорожная Гостиница Пугрибальта. Вы ночь ночевать будете?
— Да вот, собираюсь.
— И правильно. Слышали про беспорядки на Стене Мира? Прошлой ночью, не дальше тридцати километров отсюда, демон поднялся на край плато и съел стражника целиком. Сегодня он наверняка будет шастать в глубине страны, ища себе еще один бесплатный обед. Сегодня как раз хорошая ночь для того, чтобы храпеть за крепкой дверью, а у Денклара на этот счет тоже получше прочих. Хотя и стоить будет — ого-го.
Самый смелый
— Благодарю вас. Не премину воспользоваться вашим советом, — Руиз поддернул свой мешок и пошел бы дальше, но мальчики смотрели на него с большим ожиданием, что могло быть просто вызвано его диковинным одеянием. Он вспомнил, что они, должно быть, ждут новых фокусов от путника, который был дружелюбно настроен, поэтому он вздохнул и кивнул.
Темные лица озарились белозубыми ухмылками.
— Теперь смотрите на мои руки, — приказал им Руиз и показал им свою правую руку со всех сторон, а потом медленно сжал ее в кулак. Они смотрели со странным для своих лет напряжением.
Один из перстней Руиза превратился в бутон внутри его кулака, небольшой кристалл памяти, который быстро превратился в подобие алого граната размером с наперсток.
Он открыл кулак и показал камень. Мальчики еще не достаточно удивились, хотя они были достаточно вежливы, чтобы дождаться чего-то более примечательного.
— Это не может быть настоящим, — сказал с сомнением маленький, за что получил шлепок по плечу.
Руиз рассмеялся.
— Нет, разумеется, это не настоящий гранат. Собственно говоря, это редкая и прелестная куколка сказочной рубиновокрылой бабочки.
— Ну, раз ты так говоришь… — сказал самый маленький, не потеряв дерзости. Но он выглядел таким же заинтригованным, как и все остальные.
— Смотрите снова, — приказал им Руиз. Он прикрыл гранат второй рукой, потом крепко сжал руки вместе. Кристалл распался в сияющую пыль, беззвучно, невидимый зрителям. Его кольцо выдавило на поверхность еще один кристалл, и Руиз почувствовал, как он зашевелился на ладони, имитируя жизнь. Через секунду он раскрыл руки, и крохотный крылатый жучок расправил свои сверкающие крылья. Он секунду сидел на его руках, а потом вспорхнул и рванулся вверх. Он будет лететь к солнцу, пока не истощится его крохотная батарейка, а потом он распадется на летучий порошок.
Руиз бросил сияющую пыль от раздавленного кристалла в мальчиков, которые засмеявшись, показывая свой восторг.
— Неплохо, — сказал самый маленький.
Руиз низко поклонился и продолжал идти по дороге в деревню.
6
Низа, любимая дочь короля, раскинулась на диване. Голубой шелк из Ада покрывал подушки. Глядя вниз, она восхищалась контрастом между этим ярким цветом и гладкой плотью ее обнаженного тела.
— Как хорошо, — сказала она, вздохнув.
Ее любимая рабыня Делия растирала ее ноги, медленные, теплые движения, которые посылали приятные волны по всем ногам Низы. Аллабаб,
Аллабаб тихо заговорил:
— Сегодня будут уроки, Принцесса?
Низа повернула голову, чтобы видеть прохладную зелень царских садов, которые виднелись в низкое окно. Окно было открыто, и звук бегущей воды стал вдруг ласкать ее уши, и вдруг она решила, что быть принцессой — очень хорошо.
— Может быть, — сказала она. — Может быть, мы проведем урок в саду.
Руки Аллабаба напряглись, стали чуть более неуклюжи, чуть менее искусны. Но через секунду он вернулся к своим обязанностям и стал внимательнее.
— Это может оказаться небезопасно, Принцесса. В саду есть неприязненные уши. Временами.
Низа чуть рассмеялась.
— Я любимая дочь. Кто посмеет подслушивать?
— Как ты скажешь, Принцесса, — голос его потеплел от предвкушения, и его руки продвинулись вниз по ее телу — так же, как руки Делии вверх, чтобы встретиться в сладостном сотрудничестве.
— Ах, — сказала мечтательно Низа, — хорошо быть Низой.
Низа полдничала на самой высокой террасе дворца. Прохладный ветер шевелил белый тент над ее лоджией, а она смотрела на столицу своего отца. Дворец возвышался над вершиной холма, на котором был построен город, поэтому она могла видеть далеко за пределами высоких крепостных стен, далеко в пустыне.
Она ела сладкую розовую дыню и маленькие кусочки наперченного и приправленного мяса, запеченные в тесте. Вино было бледно-зеленым Сесталем, таким хорошим, что она выпила больше, чем собиралась сначала.
Чуть спустя, немного опьяневшая, она стала раздумывать над обстоятельствами, которые сделали ее жизнь такой замечательной.
Давным-давно, в Первые Дни, ее предки решили путешествовать с места на место, развлекая Первых Людей своими неуклюжими маленькими иллюзиями — вместо того, чтобы применить свои способности к тяжкой обязанности добывать жизнь из нещедрой почвы Фараона.
Она подошла к парапету и облокотилась на камень.
— Вы были не очень-то умны, — сказала она всем неизвестным ей людям внизу, тем безликим, которые усердно работали, чтобы сделать ее жизнь прекрасной. — А мы были…
Как странно думать, что эти давно умершие бродяги и их дешевые трюки основали династию ее благородного и славного отца, Бхасрахмета, Царя Царей, всемогущего Повелителя всего Фараона.
Нет, но как забавно!
Она рассмеялась. Хорошая штука, подумала она, что в Первые Дни фокусники еще не стали гак искусны, чтобы привлечь внимание богов. Иначе ее предки могли быть унесены в Страну Вознаграждения, и Низа никогда бы не родилась.
— А вот это бы совсем никуда не годилось, — сказала она. Она поставила свой фарфоровый кубок на край парапета и посмотрела вниз. Далеко внизу маленькие фигурки спешили через двор — слуги, посланные с поручениями, торговцы, солдаты.