Освободи меня
Шрифт:
– Да ладно тебе, все настолько плохо? – резко поворачивает к себе зеркало заднего вида и рассматривает в нем свое отражение.
– И не был я ни с какими рыбами. Ты знаешь, что мы с Элизой просто немного поругались и я ушел в себя. Я верен твоей сестре и себе в первую очередь, так что заканчивай нести чушь. А вот чем ты вчера занимался – это уже интересно, – кивает в мою сторону и заводит двигатель автомобиля.
– 10 из 10, Шон! – хлопаю в ладоши, выражая свою похвалу. – Я верю тебе. А что касается меня, то я неплохо провел время с Мелиссой.
– Ты же не любишь
– У нас это взаимно. Мы просто друг другу немного помогаем, когда нет других вариантов, – улыбаюсь и делаю глоток напитка.
– Удобно устроился! – посмеиваясь подмечает Шон. – Смотри, – мы проезжаем вдоль старых зданий, и он поворачивает голову в сторону одного из них. – Кажется, вчера днем этого не было, неплохо постарались!
Я разворачиваюсь и смотрю на здание, замечая три художественные работы. Мое внимание привлекает самый дальний: покинувшая клетку птица и символично идущая рядом девушка – выглядит красиво и в этом есть смысл.
Я задумываюсь и вспоминаю о вчерашней случайной встрече с худощавым пацаном, который пробрался в мою машину. Я видел на его толстовке и маске пятна краски, но не предал этому особого значения. Это должно быть был он. Он автор этого творчества.
«Что же… Неплохо.»
– Я, кажется знаю человека, который мог это нарисовать, – задумчиво произношу, продолжая рассматривать рисунки.
– У тебя есть знакомые райтеры 4 ?
– Нет, видел его вчера.
4
Райтер (Rider) в мире уличного искусства (граффити) обычно означает художника, который создает и рисует граффити на стенах зданий, поездах или других поверхностях.
– Где? На вечеринке?
– Нет, у себя в машине.
– Что? – поперхнувшись напитком, спрашивает друг, резко затормозив на красный сигнал светофора.
– Это случайность. Но теперь все сходится. Он прятался от копов и, видимо, заметив мою тачку решил, что варианта лучше он не найдет, поэтому и залез внутрь.
– А ты как обычно не закрыл ее? – вопрос звучит риторически.
– Какой в этом смысл, если я отошел всего на 2 минуты? – Шон пожимает плечами и оставшееся время мы проводим в тишине.
Я захожу в дом и сразу направляюсь в ванную комнату. Сбросив с себя одежду, я становлюсь под прохладный душ и прислоняюсь к стене кабины, в попытке охладиться и освежить голову. Когда я закрываю глаза и начинаю расслабляться, слышу пронзительный крик младшей сестры за дверью:
– Кставииии! Выходи! Хватит тратить воду! – возмущается Элиза и стучит по двери.
Я глубоко вздыхаю и, выключив воду, вытираю мокрые капли с тела и оборачиваю полотенце вокруг своих бедер. Захожу в комнату и замечаю, что на моей кровати сидит раздраженная сестра, покачивая ногами вперед и назад. Она морщит свой носик и скрещивает руки на груди – так похожа на маму из моих воспоминаний. Я искренне улыбаюсь ей и иду в гардеробную, чтобы надеть на себя шорты и футболку.
– Ксав, что там произошло? Он мне
Слышу, как Элиза поднимается на ноги и нервно ходит из стороны в сторону. Я подхожу к ней и, протирая влажные волосы полотенцем, останавливаюсь напротив неё.
– Малышка, успокойся! Я знаю Шона больше 10 лет и доверяю ему как себе. Он не поступит так с тобой, он тебя очень любит.
И, я думаю, что он не просто так долго добивался тебя, чтобы в момент ссоры спустить все дерьмо в унитаз, – я успокаиваю сестру и легонько обхватываю обеими руками ее плечи, заставляя посмотреть в мое лицо. – Тем более я там был и видел, как твой парень не подпускал к себе никого, кроме меня и тонул в алкоголе, пытаясь забыться.
– Ты же был с Мелиссой.
– В тот момент, когда я ушел с ней, Шон уже вырубился на диване в объятиях подушки, пуская на нее слюни. Если это считается за измену, то я помню, как она выглядит и, если что, помогу тебе найти и выпустить из нее внутренности.
Элиза улыбается и обнимает меня, уткнувшись носом в мое плечо. Мы отстраняемся друг от друга, когда слышим, как дверь моей комнаты с грохотом бьется о стену.
– Ты посмотри, какая идиллия! – поставив одну руку на стену, говорит наш брат. – Братик утешает бедную сестренку, – корчит гримасу умиления и жалости, и подходит немного ближе к нам. Я отправляю за спину Элизу и выхожу вперед. – О, так ты у нас герой, оказывается? Брат, что же ты ее не защитил вчера, пока трахал Мелиссу? – он кивает в сторону сестры.
Я оборачиваюсь и смотрю на Элизу, которая нервно дергает края рукавов своей толстовки и опускает их максимально низко.
– Что он сделал? – спрашиваю я, стараясь не звучать слишком беспокойно.
– Ничего, – по испуганному взгляду и резкому ответу я понимаю, что она лжет.
– Да, ничего я не делал, она все сделала сама, правда, сестренка? – невозмутимо произносит брат.
Я разворачиваюсь и смотрю на него с такой яростью, что, кажется, еще немного и мои уши начнут дымиться.
– Еще раз спрашиваю, что ты сделал!? – беру за грудки брата и трясу его.
– Эй, брат осторожнее, тебе ведь не нужны проблемы. Убери руки от меня! – брезгливо выставляет руки вперед, пытается оттолкнуть.
– Ты же знаешь, если тебе что-то нужно, ты должен обращаться ко мне! Какого хрена ты полез к ней?! – возмущаюсь и киваю в сторону сестры.
– Она сидела дома и ничего не делала, поэтому я послал ее, вместо тебя. Она отказалась. А ты ведь знаешь – отказы я не принимаю, поэтому она и расплатилась. Скажи спасибо, что ее никто не трахнул вче…! – он не успевает договорить.
Я замахиваюсь и бью его в лицо, один, два, три раза. Понимаю, что пути назад уже нет.
– Ксави, прекрати! Ничего не было, я в порядке! – умоляет со слезами на глазах сестра, вцепившись в мою руку.
– Да, Ксави, прекрати, а то отец узнает, что его дочь такая же шлюха, как и ее мать и выгонит ее.
Ну все. Это последняя капля.
Я замахиваюсь и бью его прямо в нос, очевидно, ломая его, но брату все равно, из-за дряни, которую он употребляет, он ничего не чувствует, а лишь широко улыбается.