Освещенные шрамами
Шрифт:
Тропинка между деревьями слишком заросла, мешая лошадям скакать галопом, но они мчались вперед, подгоняемые своими всадниками. Брин забыла о неуместности.
Она обнаружила, что одной рукой сжимала гриву лошади, а другой рукой вцепилась в руку Рангара, которая удерживала ее за талию. Как кто-то мог так скакать и не упасть? Лес превратился в размытое пятно из ветвей. Если она упадет, то наверняка разобьет себе голову и умрет.
Но Рангар не замедлился. Его дыхание, касавшееся ее спины, оставалось ровным.
Единственная польза от этой ужасающей поездки заключалась в том,
К тому времени, когда всадники наконец остановились после, должно быть, многочасовой скачки между деревьями, наступили сумерки. Они уже давно покинули ту часть Леса Святых, за которой тщательно ухаживали садовники Мира.
На протяжении многих миль лес больше не напоминал на ухоженные тропинки вокруг восемнадцати святилищ. Здесь земля была дикой. Над головой возвышались древние деревья. Брин никогда не заходила так далеко.
Несколько мгновений они ехали молча. Брин предположила, что они прислушиваются к любому звук, чтобы узнать отстали ли солдаты Мира. Король Алет обменялся несколькими словами со своей сестрой, магом Марной.
Маг закрыла глаза и наклонила голову. Ее левая рука прочертила в воздухе странный символ. Затем она подняла голову и заговорила на Берском языке.
— Мирские солдаты не так далеко, как нам хотелось бы, — тихо перевел Рангар для Брин. — Они примерно в двух милях к югу, возле ручья. Но они решили разбить лагерь на ночь, и моя тетя считает, что они не пошлют всадников в нашу сторону. Поэтому мы тоже разобьем лагерь, а потом уедем рано утром, пока они не успеют проснуться.
— Откуда твоя тетя знает об этом?
Рангар не ответил, но Брин и сама поняла, задрожав. Магия.
Король Алет отдал приказ, и принцы спешились и начали распрягать лошадей. Брин снова осознала, как тесно она прижималась к Рангару большую часть дня.
Так близко, что их одежда слиплась от пота. Когда он слез с лошади, а затем помог ей спуститься, она почувствовала, как горят ее щеки.
«Что бы сказала мама?»
Потом она вспомнила, что ее матери больше нет. Брин почувствовала, что за ней кто-то наблюдает, и, повернувшись, увидела, что король Алет смотрит на нее с жестким выражением в глазах. Он сказал Рангару несколько слов на их языке.
— Что он сказал? — спросила Брин, затаив дыхание.
Рангар убрал несколько прядей ее волос, прилипших к крови на лице. На его лице не было никаких эмоций.
— Мой отец сказал, что тебе пора узнать правду о своей семье.
Глава 12
ПРАВДА… РАГУ ИЗ КРОЛИКА… ШРАМЫ ОТ МАГИЧЕСКИХ ЗНАКОВ… ПИСЬМО ОТ КАРРА… ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
Рангар жестко добавил:
— Но прежде чем беседовать, мы отдохнем. Поедим.
Он снял с лошади седельную подушку и развернул ее в одеяло, которое положил на руки Брин. Его подбородок дернулся в сторону места под соснами, который Валенден расчищал от веток и камней.
Десятки аргументов приходили Брин в голову, но она слишком устала, чтобы спорить. После долгой поездки ее бедра затекли, а кости ныли.
Она расстелила
Но она заставила свои глаза оставаться открытыми. Насколько Брин знала, у этих королевских особ были недобрые намерения по отношению к ней. Она до сих пор не знала, почему Рангар помог ей и можно ли ему доверять. Долгие годы больше всего боялась, что принцы Берсладена придут ночью и заберут ее, а теперь она здесь, без ножа, без имени, слишком слабая, чтобы даже сидеть прямо. Остальные не выглядели уставшими, а если и выглядели, то не показывали этого. Переговариваясь друг с другом на Барском, они распаковали вещи и быстро разбили лагерь.
— Не боишься, что Мирские солдаты увидят дым от костра? — пробормотала она Рангару.
— Ветер дует на север, — ответил Рангар. — А бук горит чисто.
Трей что-то сказал Рангару, который ответил на Берском, а затем снова повернулся к Брин.
— Нам с отцом и братьями нужно поохотиться. Оставайся здесь. Мы ненадолго.
Брин не могла представить себе, как можно есть после увиденного за день, но знала, что, если не перекусит, то еще больше ослабеет. Рангар достал из седельной сумки свой лук и исчез среди темных деревьев, где уже скрылись его брат и отец.
Только маг Марна осталась с Брин. Она начала складывать собранные ветки для костра. Брин молча наблюдала за происходящим, ее веки отяжелели. Во рту еще чувствовался привкус сажи. Ее кожа зудела от крови собственного отца, но она слишком устала, чтобы попросить воды умыться.
Маг Марна закончила укладывать дрова, а затем как-то странно закрыла глаза. На мгновение показалось, что она погрузилась в свои мысли, а затем сделала быстрый жест рукой в воздухе и что-то пробормотала вслух. Дрова заискрились и загорелись.
Несмотря на усталость, Брин почувствовала прилив возбуждения, которое всегда сопровождает магию.
«Это грех», — говорила ее мать о магии. «Назад в прошлое», — усмехались ее учителя. Всю свою жизнь Брин считала магию чем-то таким, о чем можно прочесть только в исторических книгах времен, предшествовавших современной науке.
— Как ты это делаешь? — прошептала Брин, потрескавшимися губами.
Маг понимающе улыбнулась и подула на искру, чтобы разжечь огонь. Она оттянула рукав шерстяной рубашки, открыв взору десятки магических знаков, вырезанных на ее коже, давно превратившиеся в шрамы.
Она объяснила:
— Каждый знак воздействует на отдельный элемент. Вот этот… — Она указала на шрам в форме люка в центре левого запястья. — …управляет огнем. — Затем указала на круглый символ выше на руке. — А этот влияет на сон. — Она указала на несколько шрамов ближе к локтю. — С помощью этого я могу общаться. Он позволяет мне говорить на Мирском.
Брин оживилась от любопытства. Она и не подозревала, что магия может быть такой сильной.
— Может ли магический знак позволить мне говорить на Берском? — Не то чтобы у нее было намерение отправиться в Берсладен.