Острые перья
Шрифт:
Ее нигде нет – если бы он захотел увидеть ее прямо сейчас, то не смог бы этого сделать. И, скорее всего, никогда не сможет.
Горло сдавила невидимая рука. Игараси был реалистом и прекрасно понимал, что раз требований о выкупе никто не выставил, то Наоми с вероятностью в девяносто процентов мертва.
– Что? Объясни, – потребовал Ринджи. – Что значит – пропала?
Арен рассказал все, начиная с визита бывшей супруги в пятницу и заканчивая встречей с Рикой сегодня – на протяжении пересказа лицо брата становилось все более мрачным и обеспокоенным,
Ринджи терпеть не мог – как он их сам называл – пустоголовых эгоистичных дурочек, однако – парадокс – Наоми ему нравилась. Несколько раз он защищал ее – во время бракоразводного процесса именно Ринджи уговорил брата не принимать поспешных решений, благодаря чему Наоми удалось оттяпать немало денежных средств и остаться при этом целой и невредимой.
– Ты уже связался с Макото? – уточнил Ринджи.
Арен кивнул. Макото, старый друг их семьи, имеющий непосредственное отношение к якудза, не сказал ничего дельного.
– Да. Безрезультатно, – добавил он, опережая следующий вопрос брата.
– Но ведь куда-то же она делась, – резонно заметил Ринджи. Встал, бесцельно обошел кресло по кругу и выругался: – Почему ты не выслушал ее?
– Было не очень интересно, – признался Арен. – Я решил, что это один из способов Наоми потрепать мне нервы.
– Давно ли она трепала тебе нервы? – рявкнул брат. – Три месяца прошло с вашего развода, и с тех пор Наоми почти не беспокоила тебя.
– Вот именно – почти, – Арен потер виски. – Расслабься, Ринджи. Не исключено, что Наоми сама устроила этот спектакль.
– Чего ради?
– Понятия не имею.
– Кровь свою она тоже разлила?
– Наоми обычно внимательна к деталям. Ее любимый фильм – «Исчезнувшая».
– А ты обычно не такой мудак, – Ринджи уселся в кресло, закатывая рукава рубашки. – В ее квартире не было ничего необычного?
– Нет. Разве только… Перо.
– Перо?
– Птичье перо в ящике. Похоже на воронье.
– Зачем Наоми воронье перо?
– Не знаю, – с раздражением повысил голос Арен. – Может, это какое-то особенное перо. Наоми была помешана на всяком старье и древних вещицах.
Еще одна странность – в квартире, кроме этого пера, не было ни одного антикварного предмета, но у Наоми была обширная коллекция – она забрала ее с собой, когда съезжала.
– А что камеры?
– В ее доме нет камер.
– А в твоем – есть, – остро взглянул на брата Ринджи. – Помнится, она хотела остаться жить там, но ты отказал ей.
– Мне оттуда ближе до работы. Не делай из меня чудовище, – он устало вздохнул. – Наоми – взрослая девочка. Могла бы прикупить квартиру в хорошем районе, благодаря мне ей это было по карману.
– На суде ты сказал, чтобы она не смела даже показываться тебе на глаза.
– Ее это, кстати, особо не останавливало, – хмыкнул Арен, повертел в руках телефон и рассеянно отметил: – Не понимаю, чего ты хочешь от меня?
– Твоя жена пропала, а ты сидишь тут и делаешь вид,
– Бывшая жена, – поправил Игараси.
Ринджи скривился, как от зубной боли.
– Пусть так. Но она тебе не чужой человек.
– Уже – чужой, – резко отозвался Арен. – Можешь помочь с поисками, раз тебя так беспокоит судьба Наоми, но мы оба знаем – шансов почти нет. Три дня прошло, требований о выкупе не последовало, кровь в квартире указывает на сопротивление.
– Ты недавно утверждал, что Наоми пролила ее сама.
Арен закатил глаза.
– Вполне может быть.
– Это ты меня пытаешься убедить или самого себя?
Арен дернулся, хотел что-то ответить, но под взглядом брата осекся – Ринджи знал его лучше всех. Порою казалось, что даже лучше него самого.
– Меня вызывают в полицию завтра, – Игараси отшвырнул мобильный, будто он был виноват во всех бедах. – Посмотрим, что скажут доблестные полицейские.
Глава 2
С треском лопнул кувшин:
Ночью вода в нем замерзла.
Я пробудился вдруг.
(Басё)
Половину ночи он не спал. Честно пытался, однако все было против: подушка казалась слишком жесткой, одеяло – чересчур тяжелым, а в комнате царила духота. Не выдержав, Арен поднялся и открыл балкон – по ногам хлестнул холодный апрельский ветер, наполненный тонким ароматом свежих зеленых побегов и едва уловимым намеком на никак не хотевшую уходить зиму.
Вернувшись в постель, он прикрыл глаза и замер в удобной позе, отсчитывая про себя секунды: один, два, три…
Считать овец всегда виделось дурной идеей, поэтому он просто терпеливо вел счет времени, надеясь, что собственный монотонный голос в голове поможет отключиться.
Наоми в такие моменты всегда просыпалась – если он долго не мог заснуть, она сонно шевелилась рядом, нехотя открывала глаза и бурчала что-то нехорошее. А потом, невзирая на его просьбы спать дальше, принималась рассказывать какие-то идиотские истории, которые Арен совершенно не помнил – ее хрипловатый низкий голос действовал лучше снотворного, и Игараси засыпал ближе к середине рассказа.
Но Наоми здесь нет. Он научился жить без нее, хотя поначалу было непривычно.
Пусто.
Он тянулся правой рукой, желая нащупать ее во сне и по-хозяйски прижать к себе, иногда продолжал вслух ворчать, когда не мог найти по утрам какую-нибудь мелочь вроде запонок. Наоми всегда чудесным образом знала, где что лежит, и всегда смеялась над ним, укоряя в невнимательности.
Арен не заметил, как с каждым днем она смеялась все меньше и меньше, пока однажды с удивлением не обнаружил, что вместо любимой, ласковой и забавной Наоми одну постель с ним делит настоящая мегера.