Островитяне

Монро Мэри Элис

— Да, пап, — сказал я, жестом подзывая Мейсона и Лоуви, — это мои друзья.

— Приятно познакомиться. — Лоуви протянула ему руку.

— Добрый день, сэр, — поздоровался Мейсон и откашлялся.

Папа улыбнулся.

— Знаю, рассветный патруль. У меня такое ощущение, что мы уже давно знакомы.

Мейсон и Лоуви улыбнулись.

— Человек может считать, что ему повезло, если за всю жизнь он найдет одного настоящего друга, — сказал папа. — А ты уже нашел двух. Этим надо очень дорожить.

— Мы прочитали ваш журнал

и тоже стали такие вести, — сообщила Лоуви.

— Что, правда? — Папа посмотрел на меня.

Я ухмыльнулся.

— Да, пап. Хани дала нам по тетрадке и велела все записывать. Лоуви у нас настоящий художник. А Мейсон — мистер Гугл. Собирает интересные факты.

— А ты? — спросил папа.

Я пожал плечами.

— Я неплохо рисую. А вот пишу так себе. И вместо журнала писал тебе письма. Рассказывал, что мы делали и видели. — Я смущенно пожал плечами. — Так было интереснее.

— Я с тобой не согласен.

Улыбка моя погасла.

Папа улыбнулся.

— Мне кажется, ты очень здорово пишешь. Дай покажу тебе одну вещь.

Он засунул руку в сумку, вытащил записную книжку в коричневом кожаном переплете. Вручил ее мне.

Я осторожно взял ее, провел рукой по гладкой коже. На переплете красно-бело-синими буквами было выведено мое имя: «ДЖЕЙК ПОТТЕР». В такой же книжке вел свой журнал мой папа.

— Ты даришь мне журнал?

— Открой его.

Я медленно, завороженно открыл книжку. Там уже были записи и рисунки. Я поднес их к глазам и тут же узнал, чьих это рук дело. Мой почерк. Мои картинки.

Я озадаченно посмотрел на папу.

— То есть это мои письма…

Папа кивнул.

— Я их сохранил. Все до последнего. Отдал переплести. — Он протянул руку, ласково сжал мне плечо. — Джейк, твои письма подарили мне надежду. Твоя вера, твои рассказы про остров, твое особое умение верить в лучшее. Ты спас мне жизнь, сын.

Гости разошлись только на закате. По воде бежали, мерцая, яркие оранжевые, алые и золотые полосы. Настал конец этого замечательного дня. Пора было уезжать.

Родители поднялись на паром первыми. Живчик, на поводке, прыгал у моей ноги. Он не хотел, чтобы его забыли. Все кончено — осталось только попрощаться.

Мейсон с Лоуви дошли со мной по причалу до самого парома. Дальше им было нельзя.

— Ну вот и все, — сказал я и засунул руки в карманы.

Мы все лето болтали не переставая, а тут вдруг оказалось, что никому не подобрать нужных слов.

Взгляд мой скользил по ярко-зеленой поверхности болота, упиравшейся в стену из высоких деревьев. Пахло илом, ветерок с океана касался моей щеки. Тяжело было уезжать с острова Дьюис. Завтра утром я уже не проснусь в знакомом лофте, не пойду в рассветный патруль, не поеду на электромобиле выполнять бабушкины поручения и встречаться с друзьями. Не буду искать интересное, показывать Хани свой журнал… Я сглотнул.

— Вы,

наверное, от меня такого не ждете — я же сын военных, но… я не люблю прощаться.

— А мы и не прощаемся, — возразил Мейсон. — Ты же будешь жить в Чарлстоне. Во прикольно-то!

— Уверена, что ты часто будешь приезжать к Хани, — добавила Лоуви. А потом хитровато добавила: — И я буду приезжать к тете Сисси.

— Повезло вам. Вы сюда вернетесь. А меня увезут в Атланту, — сказал Мейсон. — Но мама пообещала, что мы будет возвращаться сюда на каникулы — если не удастся никому сдать дом на острове. И еще она твердо решила прожить здесь следующее лето.

— Ты уж давай, — кивнула Лоуви. — Мы же договорились провести следующее лето все вместе.

— Вот именно, — подтвердил я и улыбнулся двум своим лучшим друзьям.

— А знаете, народ, — сказала Лоуви, раскинув руки, — она явно собиралась сообщить что-то важное, — я вроде как хоть в последний момент, но придумала для нас подходящее название.

Мы посмотрели на нее.

— Название? — не понял я.

— Ну да, для нашей компании. Ну, вроде как три мушкетера, Льюис и Кларк, водяные крысы, рассветный патруль. — Она начертила пальцем петлю в воздухе. — Ну и так далее. Вы ж понимаете.

Мы с Мейсоном переглянулись и пожали плечами.

— И какое? — спросил Мейсон.

Лоуви для пущей важности набрала полную грудь воздуха.

— Островитяне! — Она посмотрела на нас выжидающе, высоко подняв брови.

Я подумал, как этот богатый зеленью остров открыл мне многие тайны природы. Этот остров, на который мне когда-то так не хотелось ехать, стал мне вторым домом. Уезжая отсюда, я чувствовал себя сильнее, чем когда приехал, и не боялся новых приключений. А еще на этом острове я встретил своих лучших друзей.

— Отлично! — Я протянул друзьям руку. — Островитяне.

Лоуви положила свою ладонь поверх моей.

— Островитяне!

Мейсон хлопнул нас сверху своей тяжелой рукой.

— Островитяне.

И мы, не расцепляя рук, вскинули их в воздух.

«Ба-а-а-а-амп!» — завыла сирена на пароме, зарокотали мощные двигатели. Капитан объявил:

— Посадка закончена!

Мейсон крепко меня обнял. А потом неловко шагнул назад.

— Давай, дружище, до встречи.

— Да. До скорого, — сказал я. А потом, уж совсем не зная, какие подобрать слова, повернулся к Лоуви.

Она сжимала свой медальон-черепаху — как всегда, когда нервничала или смущалась.

— Ты тут смотри, следи за нас за черепашьими гнездами, — произнес я неловко.

Лоуви подняла глаза — под веснушками медленно проступал румянец. Шагнула вперед, обняла меня. А потом поцеловала. Прямо в щеку. А после этого, быстро улыбнувшись, развернулась, умчалась прочь и исчезла в толпе.

Мы с Мейсоном вытаращились друг на друга.

А потом Мейсон дал мне пять и улыбнулся от уха до уха.