Острова Бонин

Лондон Джек

Так вот и шла веселая охота. Тщетно пытался губернатор ее прекратить. Он требовал, урезонивал, умолял, ругался — все напрасно. Беспорядки вышли из-под контроля. «Белые пираты» и «заморские дьяволы» не обращали внимания на пару дюжин его полицейских. Лишь с наступлением

ночи прекратилась бойня, и тяжело нагруженные добычей шлюпки возвратились на свои шхуны.

Тогда губернатор обнародовал манифест. Закон и порядок должны быть восстановлены, все нарушители спокойствия понесут наказание. Всем морякам к десяти часам вечера надлежит быть на борту соответствующих судов. Нарушители будут арестованы и заключены под стражу. Суда же тех капитанов, которые не способны держать под контролем свои команды, будут выдворены с острова.

Но тем же вечером все «заморские дьяволы» были на берегу. Десять часов минуло, а ни одна душа и не помышляла о возвращении на судно. Куда там — вечернее празднество только разгоралось. Как раз перед особняком губернатора бушевал вирджинский хоровод. Гигант норвежец — «Большой Оскар», на целую голову возвышающийся над всеми, подыгрывал танцующим на аккордеоне, а блюстители порядка циркулировали в толпе. Хотя для очистки улиц были выведены все полицейские силы, губернатор предпочел осторожность доблести и мудро воздержался от решительных действий.

Наутро капитанам было дано указание покинуть порт. Требование было полностью проигнорировано, ибо у губернатора из морских сил имелось всего три матроса и командирская шлюпка, поэтому он был не в состоянии заставить выполнить свой приказ.

Несмотря на дебош и одержанную победу, моряки у большинства островитян не вызвали возмущения, они примирились с их присутствием и даже были рады, что такие хорошие покупатели остались. Цены вскоре упали до приемлемого уровня, и добрые отношения между сторонами были восстановлены.

А однажды утром на борту судов стала наблюдаться какая-то активность. Убирались сходни, освобождались паруса, шлюпки поднимались на борт, все приводилось в готовность к отплытию. А потом до слуха любопытных жителей донесся бодрый мотив: то матросы затянули у брашпиля вдохновенные песни, которые помогают им вытягивать из моря тяжелые якоря. Поднимался парус за парусом, и шхуна за шхуной с надутыми попутным ветром парусами побежали через узкий пролив в открытое море. Флот направился к японским берегам, где все лето будет преследовать тюленей, плывущих на север, к лежбищам в Беринговом море. Не успели жители опомниться, как в их маленькой гавани не осталось ни одного корабля.

Отныне острова Бонин вновь погружались в мирную дрему, покой блаженного тропического климата, обласканные голубыми водами великого океана в ожидании следующего «пароходного дня». А их обитатели вновь и вновь возвращались к воспоминаниям о вторжении белых пришельцев и рассказам об их дикарстве и необычных нравах.

А? Вот это была жизнь! И они одобрительно причмокивали губами, вспоминая давние события и позванивания золотыми монетами в своих кошельках.