Остров
Шрифт:
– Не знаю, – он отвел взгляд. Странные ощущения, возникшие с самого начала разговора, усилились, и Ярослав чувствовал себя змеей, на которой трескается старая кожа. Вот только твердая многослойная кожа Отдавшего Душу лопаться не хотела. – Но уж точно не крестьянин и не мастеровой.
– Да уж, – Веселина рассмеялась, чисто и звонко. – На мастерового вы не похожи.
– А на кого похож? – спросил Ярослав. Вопрос вырвался сам собой, без обычного участия рассудка.
– Ну, на симпатичного мужчину хорошего происхождения с севера
Ярослав поднял руку, ощупал лицо, сказал:
– Синяк наверняка лишает меня всей симпатичности.
– Совсем нет, – ответила Веселина, почему-то оглядываясь на служанку. – Есть мужчины, которых не могут испортить даже синяки.
– Да, – Ярослав ощущал, что движется словно по тонкому льду. Что-то происходило рядом, важное и серьезное, чего он не мог контролировать и чего не мог понять. В такую ситуацию наверное попадает цыпленок, переросший дом из прочной и надежной скорлупы.
– Но негоже девушке хвалить мужчину, – Веселина преувеличенно серьезно улыбнулась. – Мне наверное пора.
Взгляд ее был полон ожидания и нетерпения.
– Наверное, – Ярослав не понял, чего ждет от него девушка. – Приходите еще. С вами интересно беседовать.
– И только? – она фыркнула и удалилась, закусив губу. За хозяйкой заспешила служанка.
Когда дверь закрылась, Ярослав понял свое необычное состояние. Он просто хотел Веселину, хотел, как женщину, но физическое желание казалось отчего-то тягостным.
Почесав затылок, он откинулся на подушки и задумался – что же с ним происходит?
Разговор оставил в душе Веселины тягостное впечатление. В один миг она осознала, что откровенно расхваливает мужчину, делает ему комплименты. На ее счастье, Отдавший Душу не понял, что происходит и скорее всего, не догадался и о тех чувствах, что пыталась выразить хозяйка дома.
Если честно, она сама их тоже не очень-то понимала. Ярослав привлекал ее, сильный, умный мужчина, начисто лишенный истеричности и кокетства. Он не пытался ее соблазнить, не отпускал сомнительных шуточек.
Но очевидная ущербность Ярослава бросалась в глаза не менее явственно. Он не понимал простых вещей и не оттого, что ум его был слаб, а просто потому, что не мог их воспринять. Иногда такое непонимание было даже удобно, а в иные моменты – сильно мешало.
В раздражении девушка поднялась к себе. Забава едва успевала за ней.
Воздух в комнате показался затхлым и душным. Но когда Забава по просьбе Веселины открыла окно, в комнату ворвалась промозглая сырость, напомнившая о том, что до лета еще далеко.
– Успокойтесь, хозяйка! – сказала благодушно Забава, закрывая окно. – В первый раз оно завсегда тяжело и непонятно.
– Ты о чем? – неожиданно для себя разозлилась Веселина.
– Да о том, – Забава хитро улыбнулась. – Что влюбились вы в этого раненого молодца. Я ж не слепая!
– Чего
– Ну и что? – служанка улыбнулась. – Мужик видный, красивый. Да и человек он. Раз выглядит, как человек, значит, человек и есть. Пусть даже странный. А по вам, хозяйка, все сразу видно. Понятно – первое увлечение. То краснеете, то бледнеете, настроение скачет. Да и взгляд у вас в последние дни туманный.
– Вот как, – Веселина опустилась в кресло, ощутив, как выступают слезы. – Это действительно так! Но неужели это столь заметно? Как ты думаешь, отец догадался?
– Не плачьте, хозяйка, – с жалостью сказала Забава. – Ничего постыдного в любви нет. А отец ваш ничего не знает, мужчины в таких делах слепы.
– Да, ты думаешь? – надежда пробилась сквозь всхлипывания. – А мне-то что делать?
– Ну, в том, что с любовью делать, ни один мудрец не подскажет, а вот как ее получше скрыть – это я помогу.
Служанка наклонилась к уху Веселины и зашептала, время от времени бросая опасливые взгляды на дверь.
На третий день после того, как Ярослав очнулся, лекарь пришел еще раз. Осмотрел раны, после чего разрешил вставать.
– В принципе, можете начинать ходить, – сказал он с ехидной усмешкой. – Все срастается, яд почти весь вышел.
– Я понял, – кивнул Ярослав. – Спасибо.
Он осторожно наклонился, сел. Сердце лихорадочно забилось, тело отозвалось острой болью. Ноги, кажущиеся деревянными придатками, безжизненно ткнулись в пол и некоторое время Отдавший Душу думал, что не сможет встать.
Но мускулы потихоньку размягчились, в ногах закололо. Когда встал, то понял, что тело слушается не лучшим образом, но еще день – два и можно будет вернуться к упражнениям с оружием.
На следующий день двигался уже уверенно, хотя быстро уставал. Вытащил и осмотрел клинок, проверил одежду. Некоторое время пытался осознать, чего ему не хватает. Чувство потери было сильным, но разум оказался бессилен подсказать, о чем идет речь.
Отдавший Душу точил меч, когда дверь широко распахнулась, словно от сильного удара, и вслед за Беличем вошел хозяин дома. Пахнуло пивом и чесноком – мужчины явно побывали в корчме.
– Привет, – сказал Белич добродушно. – Ты уже встаешь, я вижу?
– Да, – Ярослав отложил меч. – Спасибо за помощь.
– А, пустое, – махнул рукой зеленоглазый купец. – Вчера ты мне помог, сегодня – я тебе.
Он тяжело сел на стул, на соседнем примостился хозяин. Взгляд его был беспокоен, что-то тревожило почтенного Путяту.
– Слушай, Ярослав, – начал Белич, искоса глянув на хозяина, словно ища у него поддержки. – Я велел твои вещи забрать с постоялого двора, чтобы не ограбили, пока тебя нет. Все здесь, в целости и сохранности. К ним я добавил те деньги, что должен за освобожденную дорогу.