Остров
Шрифт:
Он двигался медленно, его гибкое тело как будто внезапно парализовало, он обнаружил, что следит за мозаичным узором на полу, идет согласно этому рисунку. Узор вел на улицу. Листья цеплялись ему за ноги, как будто хотели удержать его, когда он шел к автостоянке. Он не без труда отыскал старенький «Ленд ровер», потому что подсознательно искал «Метро», не в состоянии поверить, что и автомобиля больше нет. Как пет и Гиллиан.
Он завел машину, она выпустила облачко бензиновых паров, и свежий ветерок отнес их обратно к часовне. Старая, грязная машина фермера, в кузове лежит полвалка
Он не оглянулся. Зачем? У него мелькнула тревожная мысль: они кремировали тело сразу после службы или позже? И еще одно мучительно беспокоило его: а ты уверен, что получишь прах Гиллиан, а не кого-то другого? Всем все равно. Никто не может быть уверен. Какое это имеет значение?
Это случилось прошлой осенью. Пролетела зима, которую он едва заметил, мягкая, по крайней мере, для живущих в горах — на высоте 1000 метров над уровнем моря. В конце января был снегопад, но снег растаял за неделю, и весна наступила рано. Его мысли, как обычно, вернулись к окоту овец. Стимула не было, заботиться надо только о себе. Какого черта беспокоиться?
В апреле Фрэнк Ингрэм решил продать «Гильден Фарм». Подсознательно эта мысль сидела у него в мозгу с похорон Гиллиан, но он жил неделями, не думая ни о чем; он скорее существовал, чем жил; ухаживал за овцами и ел кое-как, когда был голоден. Переезд прельщал его, но он отбросил эту идею. Позже, может быть, в следующем году или через пару лет.
К апрелю ферма начала действовать ему на нервы. Она больно напоминала о счастливых годах. Гораздо лучше начать новую жизнь где-то в другом месте, где бы он мог вспоминать прошлое, но не страдать при этом.
Это должна быть какая-то ферма, ему хватит небольшого участка, потому что он должен зарабатывать на жизнь, хоть и на скудную, а кроме фермерства он ничем не занимался. Новый участок земли в другой местности — эта мысль привлекла его.
— Я бы посоветовал аукцион, — мистер Хэй из фирмы по продаже недвижимости и организации аукционов «Хэй и Хеллер» был слегка удивлен, когда Фрэнк зашел в его офис. — То есть, если вы действительно хотите продать «Гильден Фарм».
— Если бы я не хотел этого, меня бы здесь не было, — раздраженно ответил Фрэнк. — Я без труда получу за ферму 40 тысяч. Вы же должны будете заняться скотом и инвентарем.
— Как вам угодно, — Хэй порылся в большой стопке брошюр на своем столе. — Вы, несомненно, захотите что-то купить, мистер Ингрэм. Может быть, бунгало?
— Не здесь, — в тоне Фрэнка было больше возмущения, чем раздражения, как будто он подозревал о заговоре, целью которого являлось держать его пленником в горах. — Я найду то, что мне надо. Предоставьте это мне.
— Очень хорошо, — Хэй постучал по спинке своего стула. — Паш оценщик в конце недели придет взглянуть на «Гильден Фарм», мистер Ингрэм. Всего вам доброго.
В тот же вечер Фрэнк сидел возле печи «Рэйбэрн», лениво просматривал журнал для фермеров, не читая его, потому что он утратил способность сосредотачиваться.
ПРОДАЕТСЯ. Остров в Шотландии, западное побережье, 3000 акров пастбищных земель, коттедж из трех спален, нуждается в ремонте. Подсобные помещения. Безусловное право собственности на недвижимость. 48000 фунтов. Обращаться: «Макбэннон и Браун», агенты по продаже недвижимости, Эдинбург.
Фрэнк напрягся, его пульс участился. Ферма на острове у западного побережья, задаром. Или, по крайней мере, задаром по сравнению с ценами на землю к югу. Сорок тысяч за «Гильден Фарм», еще десять за скот и инвентарь. Он старался не думать о словах адвоката относительно «очень значительной суммы», когда разберутся с несчастным случаем. Нет, он обойдется без этой суммы; нельзя оценивать жизнь любимого человека в деньгах. Ему и так хватит средств от продажи фермы, чтобы купить этот остров Альвер. Не очень разумное помещение капитала: никому в здравом уме не придет в голову покупать отдаленные острова, где гуляет ветер. Если только человек хочет уединиться.
Он представил такую картину: ровный луг без единого деревца, волны бьются о скалистые берега, сам он борется с воющим западным ветром, дождь со снегом бьют ему в лицо. Линия электропередач и телефон надолго выходят из строя. Он сидит, съежившись, у огня, прислушиваясь к порывам ветра, осаждающим дом, с ним только Джейк, его колли. Джейка он заберет с собой; порядочный человек не продает свою овчарку вместе с овцами. Будет трудно, труднее, чем в этих горах зимой, это своего рода наказание. Словно монах в обители. Мысль эта показалась ему мазохистски соблазнительной. Он знал, что позвонит агентам в Эдинбурге утром. Может быть, только для собственного успокоения. Вероятно, остров уже продан.
Он не был продан.
Стоял май, но человеку не очень наблюдательному могло показаться, что это ноябрь. Густой туман над морем закрывал видимость ярдов на двести, а низкое серое небо казалось неумолимым. Волны били о крошечную пристань. Фрэнк поднял воротник теплой непромокаемой куртки и встал спиной к ветру. Маленький паромчик словно пытался вырваться в море, освободиться от своих швартовых. Было сомнительно, что почтовый паром вообще выйдет сегодня в море. Все зависело от решения капитана порта, и перевозчик пошел к нему узнать.
Фрэнк нервно сжал в кармане ключ, сомневаясь в разумности своей затеи. Если бы только это чертово место было уже продано, это бы освободило его. Судьба поймала его на крючок и была намерена вытянуть на берег как трепыхающегося лосося. Спасения нет. Но, конечно, место может и не подойти; дом-развалюха, трава на пастбище съедена до самого мыса и почернела от непогоды. У меня нет никаких средств, и если я не смогу заработать там на жизнь, то ничего и не выйдет, подумал он. Предлог. Но он зашел уже так далеко, что следует хотя бы взглянуть на остров. Может быть, на этот раз ему удастся успокоить свою совесть.