Остров
Шрифт:
Я снова посмотрел в окно. Человек, который только что разглядывал вывеску банка, отвернулся и теперь стоял ко мне спиной, привалившись к прутьям ограды.
Я отошел от окна и поймал на себе взгляд охранника. Он просто смотрел на меня, следил за каждым моим шагом, ничего не говорил, но по его виду было понятно, что я привлекаю к себе лишнее внимание и меня скоро не особо вежливо попросят выйти вон. Тогда я сел на диван, что стоял в нише справа от входной двери, и принялся листать разложенные на нем буклеты с рекламой банка, сделав вид, что мне очень интересно, что там написано про вклады
От преследователей мне не уйти – я не знаю город. Впрочем, я могу позвонить Сильверу, и он, возможно, поможет мне еще раз, но тогда мне придется рассказать ему все и открыть свою тайну, а этого я делать не собирался. Я мог бы вызывать такси, назвать адрес Тэйлора, доехать до дома друга моей матери, а там или сбежать от таксиста, или уговорить Тэйлора заплатить за меня. Но вряд ли этот очевиднейший вариант не предусмотрели мои преследователи, в одном из переулков поблизости наверняка поджидают одна-две машины, и они немедленно отправятся в погоню. Нет, такси это тоже не вариант, надо придумать что-то другое, но что?
В голову ничего путного не приходило, буклеты скоро закончились, охранники уже в открытую смотрели на меня, но я не обращал на них внимания. Надо было что-то придумать, и срочно – обед уже закончился, клерки, не так активно, как полчаса назад, возвращались из кафе, на некоторое время толпа скрыла меня от глаз охраны.
У кого-то зазвонил телефон. Девушка достала мобильник из маленькой сумочки и отошла в сторону, к банкомату, что помещался напротив от меня, и заговорила, прикрывая ладонью трубку. И тут, глядя на нее, я подумал, что тоже могу позвонить, но не Сильверу, а Тэйлору – мать дала мне его телефон. В конце концов она отправила меня в Бристоль именно к этому человеку, и какая разница, заявлюсь я к нему домой или для начала позвоню и познакомлюсь заочно. Не раздумывая, удобно это будет или нет, я достал мобильник, что дал мне Сильвер, и по памяти набрал номер Тэйлора.
Сначала из трубки донеслась протяжная музыка, потом ее сменили длинные гудки, потом они прервались, и после мгновения тишины я услышал мужской голос. Довольно приятный, но, как мне показалось, резковатый и нетерпеливый – человек так произнес «слушаю, говорите», будто я отвлек его от какого-то важного дела. А сказать было нечего – я только сейчас сообразил, что не знаю, с чего начать разговор и как объяснить цель своего звонка. Повисла пауза, и, судя по нетерпению в голосе Тэйлора, надолго она не затянется, он просто бросит трубку и не ответит, если я позвоню еще раз.
– Добрый день, – поспешно сказал я, – меня зовут Данила. Моя мать, Тереза Хиггинс, дала мне ваш телефон. Я в Бристоле и мне нужно встретиться с вами. У меня для вас очень важная информация.
Я выдал это единым духом, боясь, как бы Тэйлор не отключился, прижал трубку к уху и посмотрел сначала в окно, потом на охранников. Тот тип, что прижимался к прутьям, переместился немного в сторону и стоял теперь ко мне боком, а охранник на посту остался один, он чаще, чем мне того хотелось бы, посматривал на меня, но пока помалкивал.
– Данила? – недоуменно ответил Тэйлор. – Какой Данила, какое дело?
– Очень важное, – тихо сказал
Это помогло. Тэйлор соображал недолго, он проговорил уже более бодрым голосом, в котором даже звучал интерес:
– Тереза? Помню, конечно. Надеюсь, она меня тоже не забыла и как-нибудь навестит меня. Давненько мы с ней не встречались. Кстати – да, она звонила мне и говорила, что ты приедешь. Но это было несколько дней назад, и я решил, что все отменяется. А почему она прислала тебя, с ней что-то случилось?
Эти слова он произнес как-то озабоченно и даже тревожно, как мне показалось, тип за окном развернулся к банку и принялся смотреть на дверь. Охранники на посту сменились, на этот раз обедать ушел второй, а его напарник принялся сверлить меня взглядом, но отвлекся на зазвонивший телефон. Больше ждать я не мог и заговорил, стараясь убедить Тэйлора поверить мне.
– С ней все в порядке, она пока переехала к родителям и поживет у них какое-то время, – сказал я часть правды. – Она прислала меня к вам с поручением, мне надо передать вам одну вещь…
– Я понял, понял, – перебил меня Тэйлор. – Надеюсь, Тереза назвала тебе мой адрес. Приезжай через часок, я как раз освобожусь, и мы с тобой все обсудим.
– Я не могу приехать, – добрался я наконец до сути, – вернее, могу, но… В общем, эта вещь хранилась в банковской ячейке, я забрал ее, но не могу выйти с ней на улицу. Боюсь, что некоторые… люди не дадут мне донести ее до вас. Вы не могли бы приехать за мной? Это очень важно, – снова повторил я и почувствовал, что выдохся.
Тэйлор молчал, я слушал фон в трубке, и мне показалось, что я слышу море. Мать не сказала мне, чем занимается ее приятель, он мог быть кем угодно: клерком, банковским служащим или просто богатым бездельником, которому вздумалось прогуляться по набережной. Потом вдалеке послышался невнятный крик, что-то глухо стукнуло, и было очень похоже, словно к причалу пришвартовалось деревянное судно.
– Все так серьезно? – озадаченно спросил Тэйлор, и я немедленно подтвердил, что да – все именно так и обстоит.
– Из-за этой вещи погибли люди, много людей, – прикрыв ладонью трубку, добавил я.
Я умолчал, что мы с матерью лишились дома из-за кучки сухих рыбьих костей. Тут я представил, как предъявлю эту «карту» Тэйлору, и подумал, что он, как только ее увидит, немедленно выставит меня вон. Но в любом случае я должен был сделать это, ведь только ради нашей с ним встречи я приехал в Бристоль.
– Хорошо, – сказал Тэйлор, – раз так, то сиди там и никуда не высовывайся. Я пришлю за тобой человека, он привезет тебя ко мне. Это мой брат, его зовут Лесли, жди его в банке. Там есть кафе или какая-нибудь закусочная? И что это за банк?
Я сказал Тэйлору название банка и подтвердил, что кафе имеется.
– Иди туда, пообедай и жди доктора, он подъедет минут через тридцать.
– Какого доктора? – не понял я. Мелькнувшую мысль, что Тэйлор принял меня за сумасшедшего, я попытался отогнать, но она не отставала. Тэйлор усмехнулся в трубку и сказал: