Остров
Шрифт:
– И вы ради терапии взялись за лопату?
– Это профилактика: в терапии нет необходимости. На Пале даже профессор, даже член правительства проводит два часа ежедневно с лопатой в руках.
– Исполняя свой долг?
– И доставляя себе удовольствие.
Уилл поморщился:
– Мне бы это не доставило удовольствия.
– Это потому, что вы не умеете правильно использовать свои умственные способности, – пояснил Виджайя. – Если бы вас научили работать с минимальным напряжением, но при максимальной осознанности, вы бы получили удовольствие
– А у вас это, конечно, умеют даже дети.
– Да, их учат этому с самых первых шагов. Например, как удобнее всего застегивать пуговицы? – В подтверждение своих слов Виджайя принялся застегивать пуговицы рубашки, которую только что надел. – И голова, и тело должны быть в удобном положении. Дети должны почувствовать, что значит удобное положение, почувствовать давление пальцев на пуговицы, осознать мускульное напряжение. К четырнадцати годам они уже умеют осуществлять наилучшим образом все, за что им приходится браться в процессе обучения. И тогда же они начинают работать. Полтора часа ручной работы в день.
– Назад к детскому труду!
– Или – долой детскую праздность! У вас подросткам не разрешается работать; и потому они выпускают пар, становясь правонарушителями, или сбрасывают его потихоньку, заболевая доморощенной манией сидения. А теперь пора идти, – добавил он. – Я вас провожу.
Едва они вошли, Муруган защелкнул портфель.
– Я готов, – сказал он и, покрепче прижав к груди тридцать тысяч пятьдесят восемь страниц Новейшего Завета, выбрался из холодка лаборатории на солнце. Через несколько минут, скрючившись в допотопном джипе, все четверо уже катили по дороге, которая мимо лужайки с белым быком, мимо лотосового пруда и огромного каменного Будды, через ворота станционного комплекса вела к шоссе.
– Просим извинить нас за то, что не можем предоставить вам более удобного способа передвижения, – сказал Виджайя, пока они подпрыгивали и тряслись на ухабах. Уилл похлопал по колену Муругана.
– Вот перед кем вам надо извиняться, – сказал он. – Вот чья душа жаждет «ягуаров» и «тандербердов».
– Боюсь, эта жажда так и останется неудовлетворенной, – отозвался с заднего сиденья доктор Роберт.
Муруган ничего не ответил, лишь улыбнулся презрительно, как бы в уверенности, что ему-то лучше знать.
– Мы не можем себе позволить импортировать игрушки, – продолжал доктор Роберт. – Только самое существенное.
– А именно?
– Скоро сами увидите.
Обогнув поворот, они увидели внизу соломенные крыши и раскидистые сады довольно обширного селения. Виджайя вырулил на обочину и выключил мотор.
– Перед вами Новый Ротамстед, – провозгласил он, – его также называют Мадалия. Рис, овощи, домашняя птица, фрукты. И, помимо того, две гончарные мастерские и мебельная фабрика. А вон там, взгляните, линия электропередачи.
Виджайя махнул рукой туда, где ряд металлических опор взбирался по склону за деревней, потом исчезал за грядой и появлялся вновь, поднимаясь
– На импортное электрооборудование мы средств не жалеем. Но когда водопады уже обузданы и от них протянуты электромагистрали, остается еще один вопрос первоочередной важности.
Он указал пальцем на бетонное здание без окон, неожиданно выраставшее посреди деревянных домиков у самого въезда в деревню.
– Что это? – поинтересовался Уилл. – Огромная электродуховка?
– Нет, печи для обжига находятся на другом конце деревни. Это общественный холодильник.
– В прежние времена, – пояснил доктор Роберт, – мы теряли половину производимой нами скоропортящейся продукции. Теперь потери практически отсутствуют. Все, что мы выращиваем, мы выращиваем для себя, а не для окружающих нас бактерий.
– Теперь у вас есть чем питаться.
– Да, в достаточном количестве. Мы питаемся лучше, чем любая из стран в Азии, и еще экспортируем часть продукции. Ленин утверждал, будто коммунизм – это социалистический строй плюс электрификация страны. Наше уравнение выглядит несколько иначе. Электричество минус тяжелая индустрия плюс контроль над рождаемостью дают в сумме демократию и изобилие. Электричество плюс тяжелая индустрия минус контроль над рождаемостью – в результате нищета, тоталитаризм и войны.
– Кстати, – спросил Уилл, – кто всем этим владеет? Вы капиталисты или государственные социалисты?
– Ни те, ни другие. Мы, по большей части, кооператоры. Сельское хозяйство на Пале всегда было связано с террасированием и ирригацией. А это требует объединенных усилий и дружеского согласия. Хищническая конкуренция несовместима с условиями выращивания риса в горной стране. Население с легкостью перешло от взаимопомощи в пределах сельской общины к разветвленной сети торговых, закупочных, деловых и финансовых кооперативов.
– Кооперативное финансирование?
Доктор Роберт кивнул.
– У нас вы не найдете ростовщиков-кровососов, каких повсюду встретишь в Индии. Нет и коммерческих банков на ваш, западный образец. Наша система ссуд и займов ориентирована на кредитные общества наподобие тех, что в прошлом столетии создавал в Германии Вильгельм Райфайзен. Доктор Эндрю посоветовал радже пригласить на Палу одного из учеников Райфайзена, чтобы тот организовал здесь кооперативную банковскую систему. И до сих пор она работает надежно.
– А какие у вас деньги?
Доктор Роберт сунул руку в карман и выгреб оттуда горсть серебряных, золотых и медных монет.
– Даже по самым скромным оценкам Палу можно назвать золотодобывающей страной. Золота мы намываем достаточно, чтобы придать нашим бумажным деньгам прочное обеспечение. Золото входит и в наш экспорт. Мы в состоянии оплатить наличными и дорогие электролинии, и генераторы на другом конце страны.
– Похоже, вы довольно удачно решаете свои экономические проблемы.