Остров традиции

Гладилин Никита Валерьевич

Конрад даже думал, не вынуть ли стрелы и не посмотреть ли следы крови на их наконечниках, но не отважился. Достаточно было и того, что колчан был полон не под завязку.

Нескоро в зудящем хаосе конрадова мозга слабо щёлкнуло, что вообще-то он пришёл сюда совсем за другим. Порылся в указанном ему шкафу и нашарил крохотную книжечку в мягкой тонкой обложке. С нею в руке на цыпочках вышел, бережно заёрзал в скважине ключом, осознал, что многократно ещё явится в эту запретную, заветную волшебную комнату.

Возвратился в покои больного.

–

Ну что ж, - предвкушающе изрёк Профессор.
– Дайте мне сюда...

Конрад подал ему неказистую книжицу, и Профессор торопливо принялся листать:

– Нашёл. Читайте, - ткнул он, наконец, пальцем.
– С выражением!

У Конрада сразу заболели связки, но он послушно взял книжку в руки и с натугой прочёл:

"Жил сумасшедший. Целый год

он грустен был и вял.

Но наступал сентябрь - и вот

он словно оживал.

Он по осенним шел лесам,

все листья поднимал

и тщательно на них писал

деревьев имена:

берёза, ясень или дуб,

осина или клен,

– и этот непомерный труд

нёс терпеливо он:

он шёл, а за его спиной

надписанной листвы

вздымались в тишине лесной

шуршащие пласты.

"Я - не творец", - он говорил, -

"своё не создаю.

Что Бог в природе сотворил -

всё свято признаю.

Но ум и письменность даны

мне для того, чтоб я

хранил и в кризисные дни

порядок бытия" .

– Ужасный перевод, - поморщился Конрад.
– Рифмы хуже, чем "палка - селёдка".

– Зато ритм как выдержан, - уел его Профессор.

Пока Конрад читал, в дверях показался Стефан, явно недовольный данным ему поручением.

– Время!
– сказал он ласково, когда Конрад кончил, не желая сознаваться, что сам это самое "время" на добрый час просрочил - Я вам, дядя Иоганнес, обед принёс.

Конрад поднялся со стула, и Стефан сразу принялся прилаживать на него поднос. Только тут Конрад опомнился, что ключ Профессора по-прежнему в его руках.

– Спасибо, мальчик. Благодарность тебе, - сказал Профессор и лукаво подмигнул собравшимся.
– А теперь у меня к тебе ещё одна необременительная просьба. Сделал бы ты, Стефан, ещё один ключик от библиотеки - для нашего гостя.

– А стоит ли?
– жалобно промямлил Конрад.
– По-моему здесь нет тех книг, которые мне нужны.

– Человеку нужны только эти книги, - торжественно изрёк Профессор.

– Я не человек, - поспешил напомнить Конрад.

– Вот не смешно уже... Вишь, вбил себе в башку... А ты, Стефан, как считаешь?

– Я не люблю книжки, - ответил Стефан.
– В них всё - неправда.

Конрад обрадовался.

–

Вот видите...
– сказал он.
– Устами младенца...

– Где ты был, когда я был младенец?
– обиделся Стефан.

– А вот и не подерётесь, - улыбнулся Профессор.
– Конрад, не выёживайтесь. Вам именно этой комнаты здесь и не хватало. Вы же наверняка книгочей, библиофил...

– Да... был...

– И сами писать горазды. Давеча у Анны большущую тетрадь выцыганили.

– Чтобы записывать то, чего нет в этих книгах, - настаивал Конрад.

– Чтобы выражать те моменты, которые не выражены в этих книгах, - не согласился Профессор.
– Весь фокус в том, что каждый следующий момент взывает к тому, чтобы быть выраженным, запечатлённым. Поэтому пока Земля вертится, люди будут писать всё новые и новые книги и перекладывать старое на свой личный лад.

– А зачем тогда вся эта мудрость тысячелетий?
– спросил Конрад.

– Затем, что человеку нужен диалог. А то вы замкнулись на мне, старом и глупом. А ведь только что видели - потолковать можно ещё много с кем.

– Но ваша дочь...
– предупредительно напомнил Конрад.

– Вы думаете, она не знала, что рано или поздно я пущу вас в библиотеку? Не пущать вас туда - это значит голодом вас морить, в чёрном теле держать... Короче, не забудь, Стефан, сообрази-ка ещё один экземпляр ключа.

Пока Конрад укладывал невзрачный сборничек современного русского поэта на место, Стефан стоял в дверях, и Конрад не смел в его присутствии поднять глаза на лук.

Единственное, что стрельнуло в его голове - парню действительно уже не понадобятся сокровища этой Волшебной Комнаты. Ведь у него есть компьютер, а в нём - Интернет, и там есть всё то же самое, даже луки и стрелы, которые понарошку, с лужами виртуальной крови, убивают компьютерных монстров. Всё то же самое, только бесплотное, невещественное - и потому безобидное и ручное, развоплощённое и раз-очарованное.

Раз в квартал на Остров приплывала рябая почтальонка Мария, привозила газеты за последние месяцы. В них, в частности, значилось:

Войска первого Западного фронта успешно отбили наступление повстанцев на X***. Потери федеральных войск составили сто тысяч убитыми, инсургентов - двести пятьдесят тысяч. Достигнут решительный перелом в позиционных боях. В честь победы правительство распорядилось выделить славным соколам-федералам 200 000 рулонов туалетной бумаги, произведённой на специально для этого открытой фабрике в столичном регионе.

В связи с участившимися падениями самолётов принято решение закрыть 9 частных авиакомпаний. Виновные в авиакатастрофах приговорены к высшей мере наказания. Объём авиаперевозок за последние два года снизился на 62%; население предпочитает пользоваться более безопасными видами транспорта.