Остров Надежды

Для Аркадия Первенцева Кубань была родным домом, куда он снова и снова возвращался после дальних и близких отлучек. Выверенное годами чувство близости и общности писателя со своими

земляками обогащалось новыми впечатлениями и красками. Два десятилетия представлял он колхозную Кубань в Верховном Совете РСФСР — и всегда жил жизнью своих земляков.

Он знал, какую беду приносит рыбакам Кавказского побережья не вообще ветер, а ветер-гарби, дующий наискось по морю; какой вред хлеборобам причиняет шурган (черная буря), ураган, «сдирающий кожу с земли»; какой урожай в лучших южных усть-лабинских колхозах, в том числе в бригаде М. Клепикова, и в далеко не лучших сельхозартелях северного Щербиновского района. В людях его привлекала предельная слитность с делом, которым они живут. Не потому ли во многих книгах А. Первенцева труд входит не суммой отработанных часов, а живым ощущением и осознанием хлеборобами и рабочими своей причастности к ходу истории.

Аркадий Алексеевич родился 26 января 1905 года в маленьком селе Нагут на границе Ставрополья с Кубанской областью. Его детство, юность и молодость прошли на Кубани, в станице Новопокровской, в доме деда, участника боев на Шипке. В станице Новорождественской он вступил в комсомол. Был инспектором по ликвидации неграмотности. В подшивке краснодарской газеты «Красное знамя» тех лет есть заметки молодого Аркадия Первенцева о его службе в рядах 5-й кавалерийской дивизии имени Блинова, в которой он дослужился до командира сабельного взвода. Таким образом, Кубань, ее жители навсегда вошли в сердце Аркадия Первенцева.

Не каждый писатель может сказать, что он столь последовательно запечатлел время и людей своего отчего края за последние семьдесят лет. Впрочем, поначалу писатель и не ставил перед собой такой цели. Уж так само собой получилось, что каждая новая встреча со своими земляками рождала в нем желание рассказать о них.

Но если учесть, что, кроме книг о Кубани, Аркадий Первенцев написал еще романы «Испытание», «Гамаюн — птица вещая», «Оливковая ветвь», «Секретный фронт», «Директор Томилин», «Остров Надежды», многие пьесы, сценарии, рассказы об уральцах, москвичах, украинцах, североморцах, то жизнь не только южного края, но и всей страны в произведениях писателя предстанет еще полнее.

В 1929—1933 годах А. Первенцев учился в Высшем техническом училище имени Баумана. По окончании работал инженером, потом директором филиала Московского машиностроительного института.

Летчики В. Канарев, Б. Бердичевский и другие могли бы рассказать о том, как военный корреспондент «Известий» Аркадий Первенцев летал вместе с ними бомбить фашистов под Севастополем, Балаклавой, Мариуполем. Мужественно сражался он и под городом-героем Новороссийском. Тяжело раненный, Первенцев оказался в горящем Сталинграде в самый разгар боев за город. А после поправки снова на фронте — в 1943 году с десантниками высадился на «огненную землю» под Керчью.

Свой первый роман «Кочубей» (1937) Аркадий Первенцев написал по настоятельному совету друзей — легендарного комбрига Я. Ф. Балахонова, И. Ф. Федько, В. П. Кандыбина, Д. П. Жлобы и многих других известных и малоизвестных участников гражданской войны. Так родилась звонкая песня о Кочубее — роман, который вошел в золотой фонд советской литературы

и сделал Аркадия Первенцева известным в народе писателем.

После романа «Кочубей» Аркадий Первенцев под неотразимым влиянием Михаила Шолохова обратился к масштабным событиям гражданской войны на Кубани — создал роман «Над Кубанью». В этой эпопее писатель мастерски воссоздает образы и характеры людей из кубанской станицы Жилейской, классовое расслоение среди них, поднявшуюся на борьбу за Советскую власть казачью бедноту.

В годы Великой Отечественной войны он первым написал о советских летчиках и конструкторах — пьесу «Крылатое племя», которая в августе 1941 года была поставлена на сцене Центрального театра Красной Армии. И он же первый рассказал о героизме трудового Урала в годы войны. В 1942 году в журнале «Новый мир» публикуется роман А. Первенцева «Испытание». В это же время, под Туапсе, он начинает работу над романом «Огненная земля» — о героическом подвиге десантников, штурмовавших гитлеровские укрепления под Керчью. А в 1946 году в Горячем Ключе А. Первенцев написал первые страницы романа «Честь смолоду», одного из лучших произведений о советской молодежи. За роман «Честь смолоду» он был удостоен Государственной премии.

Потом последовали романы о рабочем классе — «Гамаюн — птица вещая» и «Оливковая ветвь», волнующий рассказ о московских рабочих тридцатых годов, о сталеварах, ученых.

Давняя писательская любовь Аркадия Первенцева — моряки. Им он посвятил свои романы «Матросы» и «Остров Надежды».

Роман «Остров Надежды», над которым писатель работал в 1963—1967 годах, о воинской доблести нового поколения моряков, владеющих самой сложной техникой — атомными подводными лодками. Как всегда, писатель проделал огромную предварительную работу. Он изучал жизнь моряков Северного флота, сам плавал на атомной лодке. В книге рассказывается о первом кругосветном переходе советской атомной лодки, которая проделала путь подо льдами через Северный полюс, Берингов пролив, мимо Командоров, через Куро-Сио, Индийский океан.

Читаешь роман «Остров Надежды» — и входишь в мир его героев: командира подводной лодки Волошина, офицера Лезгинцева, замполита Куприянова, штурмана Стучко-Стучковского, матроса Снежилина, журналиста Ушакова, входишь в атмосферу духовно насыщенной жизни, нравственной чистоты, царящей иа корабле.

Маршал Советского Союза А. И. Еременко, познакомившись с романом, писал об авторе: «Любовь его к морякам поистине неистребима. Любезный моему сердцу кавалерист Первенцев — ныне капитан первого ранга запаса. Ни много ни мало, пять лет отдал писатель изучению материала, нового не только для него, но и для всей нашей литературы. И вот перед нами его роман «Остров Надежды», посвященный людям атомного подводного флота. Писатель проник в святая святых — рассказал о тех, кому Родина доверила самое могучее оружие современности».

Николай Веленгурин.

В семь вечера, да, ровно в семь — по электрическим часам на белом столбе — Дмитрий Ильич Ушаков с трудом добрался на свою «милую московскую окраину». Издалека он увидел неокрепший массив по улице Гарибальди и трусцой направился к одному из высоких и узких домов, будто предназначенных для основания будущего монумента великому итальянцу.