Остров императора
Шрифт:
– Хорошую девочку заприметил?
– Мне кажется, что этот голубой жигуль на берегу я видел и вчера, и позавчера.
– У тебя развивается шпиономания.
– Нет, на самом деле.
В яхт-клуб они пришли часа в три дня. На причале стоял Федор Семенович. Он приветливо поздоровался с обоими.
– Я рад за тебя, Валя.
Валентина густо покраснела.
– Ну что вы, Федор Семенович. Вы не так поняли.
– Все равно рад.
19
Они собирались в понедельник сходить к Ольге в гости, но Валентина, которая должна была с той договориться о
В понедельник утром Самсонов пришел к Пашкову.
– Чем обязан?
– Я узнал, что арестована моя одноклассница.
– А с чем вы не согласны? Она призналась в совершении убийства.
– Сама?
– Можете послушать запись допроса. Только извините, не с начала. Тайна следствия.
Пашков прослушал на наушники запись и, найдя нужное место, переключил на громкоговоритель.
«Ладно, я расскажу все, как было. Я вылезла из палатки, ну, по нужде, и увидела катамаран. Я решила, что в такую погоду лучше уж ночевать на борту, да и туалет там такой, как в обычной квартире. И я пошла в сторону протоки».
«Вы никого не встречали по дороге?»
«Нет. Пришла на катамаран, Николай мне обрадовался, только почему-то все время ругал Валентину. Матом. Ну, мы немного выпили, посидели».
«Что потом? Между вами были интимные отношения?»
«Н-нет. Тут слышим голос. Это Виктор зовет с берега Николая. Николай велел мне не вылезать из каюты, а сам вышел на палубу. Потом на борт поднялся Виктор, и они ушли в другой, правый корпус катамарана. Они о чем-то громко говорили, но я расслышало только одно слово – «клад». Они его все время повторяли. Вы же понимаете, катамаран сделан так, что между корпусами две перегородки, мост и ничего не слышно. Николай еще приходил в мой корпус, взял бутылку, закусить и опять велел сидеть мне тихо».
«Почему он не хотел, чтобы Виктор вас видел?»
«Не знаю. По правде, он меня утром просил, чтобы я… ну, в общем, чтобы я уделила внимание Диме и, наверное, не хотел, чтобы Виктор меня видел с ним».
«Дальше».
«Потом они прощались на палубе, и я слышала, как Николай говорил, что пусть Виктор не беспокоится, завтра они придут в город и объявят о кладе. Потом Николай пришел в мою каюту и как-то странно сказал: «Это единственный шанс». Он посмотрел на меня и говорит: «Если будешь паинькой, через месяц будешь жить на Канарах и… и… (были слышны всхлипывания)…трахаться сколько тебе влезет».
«Он вам что-то обещал?»
«Нет. Потом он достал пистолет из тайника. Я его и раньше видела, он всегда им по пьянке хвастался, говорил, что в милиции ему оставили именное оружие. Посмотрел на пистолет и опять спрятал. “Есть, говорит, и лучший вариант. Лошадь».
«Лошадь?»
«Да, он так сказал: «Лошадь». «Сиди, говорит, тихо». И убежал».
«Что же потом?»
«Он вернулся минут через десять. Весь белый. Спрашивает: «Здесь никого не было?» Отвечаю, что нет, никого не было. Он при мне вскрыл тайник, достал толстую пачку денег в полиэтиленовом мешочке. Потом говорит: «Сейчас вся твоя судьба, Олечка, решается. Сделаешь, как я скажу, уберемся из этой проклятой страны, и будем жить, как короли. А сделать тебе нужно только одно: молчать. Пойдешь в палатку, если кто увидит, скажешь – бегала под кустик пописать. И все. На катамаране ты не была, меня и Виктора здесь не видела». Мне стало страшно. Я поняла,
«Не понял. Ведь пистолет был в тайнике?»
«Когда Николай ушел, я достала пистолет из тайника, положила его на кровать и… ну, словом, я разделась. Догола. Это вроде как игра. Я же думала, что он просто забыл что-то сказать Виктору, сейчас вернется, а тут голая женщина с пистолетом. Ну, как в западных фильмах. Николай это любил. Такие приколы».
«Что было потом?»
«Я перепугалась, я была вся в крови. Его крови. Я побежала на палубу и прыгнула в воду. Вымылась. Потом вернулась. Оделась. Хотела уйти, а потом думаю, ведь если милиция найдет деньги и пистолет, сразу станет ясно, что убил Николая кто-то из своих. Я взяла пакет с долларами, он был хорошо упакован в полиэтилен от сырости, привязала к нему пистолет, снова разделась, отплыла на середину реки и утопила. Потом вернулась в палатку».
«Это все?»
«Честное слово».
Самсонов спросил Пашкова:
– Пистолет и доллары нашли?
– Да, хоть и с большим трудом.
– Что ее ждет?
Тот неопределенно развел руками:
– Скорее всего, ничего. Неосторожное обращение с оружием. В худшем случае инкриминируют превышение пределов необходимой самообороны. Это условный срок. Ее счастье, что она не припрятала деньги – был бы мотив убийства. Но дело не только в этом. Я же говорил, что из-за присутствия в деле вашей персоны сделают все, чтобы притушить скандал.
– Как вы выяснили, что убийца – Ольга?
Пашков улыбнулся:
– Тайна следствия. Без комментариев.
– Тогда я вам скажу. Вы – неплохой следователь, но действительно были повязаны по рукам и ногам неприкосновенностью моей персоны. Поэтому вы тайно, наверное, тайком от начальства, совершили жуткий грех: установили на моем, теперь моем катамаране, аппаратуру для прослушивания. – Виктор засмеялся. – Жутко сказать. Это ведь пахнет политическим сыском. Но вам это было надо, потому что вы были уверены, что убийца кто-то из нас четверых и так или иначе это связано с катамараном. Признайтесь, товарищ следователь, вы хоть ночью-то отключали аппаратуру? А то мне становится стыдно.
– Это все ваш домысел. Ни у кого и в мыслях не было вас прослушивать. Никаких пленок нет в природе. – Пашков улыбался.
– А если я скажу вам номер голубого жигуленка? У меня хороший бинокль.
Пашков пожал плечами:
– Если бы за вами следили, то о номерах позаботились. Кстати, господин депутат, извиняюсь, товарищ депутат, у кладоискателей тоже есть свои тайны, а? Вы не хотите сделать заявление?
Виктор встал:
– Несколько попозже. Кстати, я как-нибудь приглашу вас покататься на катамаране. С семьей. Идет?
– Интересное предложение.
– Тогда договорились. – Виктор подошел к двери и попрощался так, как все ожидают от «красного», выкинув вверх кулак: – Рот фронт, геноссе. Но пасаран.
20
– Алло, Валечка? Тебя не страшит опасность расстаться со мной на три месяца осенней сессии?
– Страшит, если честно.
– Тогда заеду и – на катамаран. Два захода и два рассвета еще наши. Кстати, я намерен сделать тебе предложение.
– Какое еще предложение?