Остров душ
Шрифт:
– Ну, Мара, тебя недавно перевели в отдел висяков, и логично, что тебя ставят в пару с Баррали, правда ведь?
– Ага, конечно… Я прямо ждала этого с нетерпением. И еще – он называется отдел нераскрытых преступлений, Пирас, – сказала Мара, вставая и бросая коробки, в которые складывала свои личные вещи. Ее переводили в отдел, который, по сложившемуся мнению, был наказанием для любого следователя мобильного подразделения.
– Ты куда пошла?
– Fariscazzustusu! [13] – выругалась Мара сквозь стиснутые зубы, грубо отмахиваясь от коллеги, и с воинственным видом направилась к кабинету
13
Не суй свой нос! (сард.)
– Мара, это плохая идея… – предупредила ее Илария Деидда, коллега, с которой она лучше всего ладила.
Мара Раис была хорошим полицейским, но характер имела скверный. Она была из тех людей, которые никогда не держат рот на замке, и из-за этого недостатка ее не любило начальство, которое мало внимания обращало на ее успехи в работе, а вместо этого взъелось на нее за то, что у нее «длинный язык». При удобном случае ее старались оставлять в офисе, чтобы минимизировать ущерб, причиненный ее «цветистой сардской [14] руганью», как точно определил ее начальник.
14
Сардский – то же самое, что сардинский; самоназвание сардинцев – сарды.
– Успокойся, я не собираюсь в него стрелять. Ну, по крайней мере, не здесь, – пошутила Раис.
Она постучала и не стала ждать, пока начальник пригласит ее войти.
– Присаживайся, Раис, – иронически сказал комиссар Джакомо Фарчи, увидев, что это его сквернословящая коллега и бывшая напарница, с которой он работал несколько лет назад.
Она закрыла дверь, вытаращила глаза и раскрыла руки, показывая недоверие.
– Слушай, я все понимаю. Они хотят отомстить мне? Отлично; это мерзко, но я готова это понять. Они хотят разрушить мою карьеру? Они почти этого добились. Но Баррали? Неужели я действительно так низко пала?
– Он умирает, Мара. Это меньшее, что мы можем сделать. Выслушать его, заставить его поверить, что принимаем во внимание его мысли; это все, о чем я прошу. Он один из нас, несмотря ни на что.
– И что же я должна делать? Работать с ним в паре? – В словах Мары звучала ирония.
– Нет. Морено все еще на больничном. Болезнь в терминальной стадии, и мы не думаем, что он снова вернется в строй.
– Мне очень жаль… И что? Я должна слушать его бредни о серийном убийце в нурагах только потому, что он вот-вот умрет?
– Сядь.
– Я не хочу садиться. Это твоя идея?
Фарчи не ответил и закрыл бумаги прокуратуры.
– Я знала. Очередная подлянка Дель Греко, да?
Начальник кивнул. Затем знаком показал, чтобы она говорила потише.
– Успокойся и сядь, черт возьми.
Раис лишь воинственно скрестила руки на груди.
– Мара, пожалуйста, – сказал Фарчи, беря папку и протягивая ей.
Женщина осторожно открыла ее. Это было личное дело полицейской: старшего инспектора Евы Кроче.
– Что…
– Прочти, – сказал Фарчи.
Инспектор Ева Кроче была следователем, специализирующимся на сектах и ритуальных преступлениях. Ее нанял второй отдел Центральной оперативной службы – элиты полиции, – расследовавший самые кровавые преступления по всей стране. Из материалов дела следовало, что после нескольких лет, проведенных в Риме, где она прошла обучение в штаб-квартире службы при Центральном управлении по борьбе с преступностью, ее перевели в качестве следователя поддержки в мобильное подразделение в Милан, ее родной город. На данный момент она работала в Центре расследования
– Я очень рада за нее, но…
– Прочти сопроводительную записку.
Вторая страница была служебным приказом, в котором следователя и весь мобильный отряд с улицы Амат переводили для содействия в работе нового экспериментального отдела расследования нераскрытых преступлений Управления по расследованию убийств в Кальяри.
– Не говори мне, что…
– Да, она ваша новая коллега.
– Конечно, как же я об этом не подумала… Мало вам было выгнать меня из отдела убийств. Теперь ты еще присылаешь мне няньку прямо с континента. Большое спасибо, Джакомо, – сказала Раис, резко закрывая папку.
– Попробуй еще раз открыть рот, и я пошлю тебя служить на «Сант-Элиа» [15] , cumprendiu? [16]
Его резкий тон застал Мару врасплох: Фарчи, несмотря на суровый внешний вид, был добродушным мужиком, одним из немногих ее союзников в управлении, и почти никогда не прибегал к сардинской речи во время работы. И то, что он это сделал, значило, что она и ее «длинный язык» зашли слишком далеко.
– Я понятия не имею, кто такая эта Кроче, но, если с таким резюме ее послали сюда, значит, речь идеи о наказании, – продолжил шеф. – Она была на больничном больше года, а теперь уже четыре месяца в оплачиваемом профилактическом отпуске, что бы это ни значило. Должно быть, она облажалась или перешла дорогу кому-то важному. Но мне плевать. Мне важно, чтобы вы двое немедленно приступили к работе.
15
«Сант-Элиа» – футбольный стадион Кальяри, ныне закрытый (его функции перешли ко вновь построенному «Юнипол домус»).
16
Понятно? (сард.)
– Работа? Сиделкой у этого психа Баррали?
– Нет. Я тебе уже говорил и повторяю в последний раз. Вы должны сделать три вещи как отдел нераскрытых преступлений: во-первых, взять дела, указанные Римом, проверить, есть ли вещественные доказательства, которые нужно проанализировать, и зацепки, упущенные раньше. Второе: понять, можно ли еще говорить об активном расследовании. Мы даем два, максимум три месяца на каждое дело. Третье: предложить план расследования наиболее интересных дел. И, если мы получим разрешение, приступаем. Все понятно?
– Сумасшествие, – пробормотала женщина.
– Не расслышал.
– Я сказала, что опытные коллеги не одобрят, если я пойду расследовать их…
– Мы здесь не для того, чтобы исправлять ошибки наших коллег. Напротив. Вы свяжетесь с ними, если они еще живы, потому что нам нужны их предложения. У вас будет небольшая команда судебно-медицинских экспертов, которая поможет вам с вашими выводами, если позволят судьи [17] .
– Это пустая трата времени.
17
Для понимания некоторых реалий романа следует учитывать, что в Италии действия полиции контролируют, с одной стороны, прокуроры, с другой – особые судьи; и тех, и других традиционно считают судьями, как и ключевых членов их аппаратов, памятуя о должности следственных судей (магистратов), которым они пришли на смену (должность отменена в этой стране в 1989 г.).