Остров дракона

Халезов Виктор Николаевич

С четверть часа купец горячечно мчался по смрадным переулкам. Звуки погони стихли, он замедлил движение. В этот самый миг из-за поворота вылетел облаченный в толстый стеганый халат воин-человек. Гладкое древко посоха, концы коего покрывали стальные набойки, стремительно нырнуло под ноги торговца. Не ожидавший атаки Бо споткнулся и рухнул на залитую нечистотами мостовую. Спину обожгло болью – шустрый противник не терял времени даром. Судя по хлюпающим звукам, к бившему толстяка подтягивалась подмога. Спустя миг удары посыпались градом. Торговец попытался подняться, уперев руки в брусчатку, но тяжелые палки

бросили его обратно на землю, он попробовал ползти, однако озверевшие рабы не дали ему продвинуться хотя бы на полфута, изо всех сил вколачивая в камень.

В сознании мелькнула паскудная мыслишка о том, что лучше оказаться забитым до смерти прямо здесь, нежели попасть в казематы эльфов, где его подвергнут куда более изощренным пыткам.

Внезапно тесный закоулок огласил свирепый рык. К нему присоединился яростный вопль гнома. Готрик и Хилмо подоспели вовремя. Раздался резкий свист, словно несколько клинков единовременно рассекли воздух. Двое имаров упали на толстяка, заливая торговца чем-то горячим и липким. Оставшаяся пара солдат, завопив от ужаса, кинулась наутек. Купец с трудом оторвал лицо от осклизлого камня. Его взору предстали спины убегающих людей. Их в несколько прыжков настигла косматая, поросшая темно-бурой шерстью тварь в одежде Готрика. Могучая лапа сбила голову одного из воинов – легко, будто та крепилась на тонкой хворостине. Второй попытался поднять для защиты посох, но вервульф двигался быстрее. Саблевидные когти едва коснулись худого смуглого лица, однако имар, взвыв, рухнул аки подкошенный. Из ран ручьем хлынула кровь. Милосердный Хилмо с силой наступил на шею корчившегося человека, переломив позвонки. Поверженный воин взбулькнул и затих.

– И энти хлюпики отделали тебя, Бо? – глумливо усмехнувшись, коротышка пинками сбросил с товарища мертвые тела.

Когтистые лапы бережно поставили толстяка на ноги.

– Спасибо, друзья, – выдохнул торговец. Он говорил тихо, поскольку все нутро его нещадно саднило.

– Дык не за что нас благодарить. Эльфяки поблизости рыщут, сматываться надобно, – сердито пробурчал карлик.

– Из Финхара мы теперича сможем убраться разве что вплавь, – брезгливо оглядев покойников, поделился мыслями Бо.

– Энто еще почему? – поднял брови подгорный житель.

– А ты сам подумай, – сердито бросил купец, раздосадованный скудоумием приятеля. – После твоих проделок нас будут ловить у всех городских ворот.

– Каких еще проделок? – искренне изумился коротышка.

– А не ты ли, любезный, разгромил давеча таверну Шакдула? – ядовито осведомился торговец, скорым шагом двинувшись прочь от места схватки.

– Энтот твой Шакдул – редкостный негодяй и мерзавец, как и его дружки гоблины. Вздумал не пускать в корчму почтенных гномов! Да кого он из себя возомнил?! Самого эмира али владыку Даркланда?! Пусть возрадуется, что я с него шкуру живьем не содрал, – разразился гневной отповедью карлик.

– Кабы эльфы теперь нас не освежевали, – угрюмо молвил купец.

– Не бывать тому! – уверенно заявил Хилмо. – Ежели остроухие решатся прикончить гнома, наши непременно отомстят. Начнется война, в коей Доргриму не выстоять, – коротышка исторг самодовольный смешок.

– Угу, – ехидно кивнул Бо. – Только что толпа доблестных подгорных витязей елико возможно поспешно улепетывала от четверых

хаджиров. А ты не думал, что случится, ежели в ваши пещеры нагрянет сразу двадцать остроухих?

– Ты посмел усомниться в храбрости гномов?! – рыжий остановился и заревел настолько зычно, что его наверняка услышали в десятке ближайших кварталов. – То, что ты видел сегодня – случайность. На нас вероломно напали во время трапезы и обезоружили. Но мы яростно сражались и вырвались из лап пленителей. Ты бы на месте любого из нас в штаны наложил да жалобно скулил о пощаде!

Толстяк ничего не ответил, лишь неодобрительно хмыкнул, понимая, что стоит ему произнести хоть слово, как распалившийся коротышка набросится на него с кулаками.

– Поторопимся, друзья, нам нужно найти убежище на ночь, – развеял враждебное молчание Готрик. Следопыт вернулся из темного угла, куда отходил, дабы перевоплотиться в человека.

– Предлагаю схорониться в порту, – посоветовал торговец. – Там будет легче найти корабль до Гатвала.

– Какого еще Гатвала? – нахмурившись, спросил карлик.

– Расскажу позже, когда отыщем укрывище, – отмахнулся Бо.

Как обычно в пустыне, сумерки сгустились неестественно быстро. Ярко-красная полоса заката еще светилась над окоемом, но в узких переулках уже властвовала чернильная тьма.

Город опустел, по дороге попадались лишь зело подозрительные типы – в основном оборванцы-имары и совсем опустившиеся личности – полугоблины, коих не принимали ни люди, ни имары. Они поглядывали на варваров и гнома без всякого интереса – подобная добыча была им не по зубам.

В лицо подул соленый ветер. Давивший на уши неясный гул, обратился в шум прибоя. Между домами показалась испещренная рябью волн густо-синяя равнина, по которой вслед за угасающим солнцем тянулась алая дорожка. Возле взрезавших морскую гладь пирсов, покачивались темные абрисы кораблей. В нос ударил резкий, почти нестерпимый запах тухлой рыбы.

Сеть улочек вывела их на открытый участок. Вокруг валялись бочки, ящики, обрывки сетей и горки скрученных кольцами канатов.

– Ну и воняет! Куды ты нас привел, Бо? – недовольно заворчал карлик.

Торговец не обратил внимания на стенания гнома, тщательно изучая окрестности.

– Туда, – толстяк указал в сторону нескольких притулившихся на отшибе сараев. Обвалившиеся кровли говорили о том, что здания давно заброшены.

Они прошли через лабиринт из растянутых для просушки неводов, обошли черный остов, оставшийся от сгнившего баркаса.

Торговец толкнул рассохшуюся дверь первого из строений.

– Эирато ирн кхизут! – из недр здания донесся недовольный крик. Не возникало сомнений в том, что незваных гостей просят убраться.

– А ну пошли вон, пока не зарубил, ублюдки! – громыхнул, точно горный камнепад, Хилмо. Гном блефовал, поскольку его секира осталась у городской стражи.

Сердито бурча, из здания выбралось четверо имаров – согбенный едва ли не пополам древний старик, двое чумазых юнцов и рослый молодец, коего с удовольствием приняли бы в любую армию.

– Проваливайте, отребье, – разошедшийся коротышка пнул ногу высокого парня.

Тот развернулся, уставившись на рыжего косыми глазами, и страшно коверкая слова, пробурчал нечто нечленораздельное.