Остров чародеев

Elsingor

Однако через несколько ступенек тот же голос более требовательно и настойчиво приказал поворачивать обратно.

– Пусть вначале говорящий покажется. А голосом пугать и я умею. Вот сейчас гаркну так, что даже Саграно испугается!

– И будешь потом до старости ему экзамен сдавать. Раз уж предложил пробираться тихо, так пусть и остаётся.

Но едва они преодолели последнюю ступеньку, отделявшую их от загадочного третьего этажа, как ожила одна из фигур ангелов. Взмахнув крыльями, она рывком оторвалась от постамента и приземлилась прямо перед ними, преградив путь мечом.

От неожиданности Славик оступился

и чуть не упал. Денис, уже имевший опыт общения с охранниками замка, растерялся меньше.

– Похоже, сегодня не наш день. Их не подкупить и не разжалобить. Мы приносим свои глубочайшие извинения, - сказал он, обращаясь непосредственно к статуе, - и удаляемся. Увы, dura lex, sed lex (закон суров, но это закон – лат.), остается только откланяться.

На обратном пути приятель впал в легкую депрессию от осознания факта - его гениальный план потерпел полное фиаско, и два полноценных мастерских свитка Невидимости потрачены зря. Денису вновь пришлось помогать ему восстанавливать душевное равновесие.

– Как только получу свой свиток, компенсирую твою потерю. Расслабься, она не была совершенно напрасной – теперь мы знаем, почему нельзя попасть на верхние этажи Шериндаля, и что големов не обманешь невидимостью. Пойдем лучше посмотрим, не вывешено ли за сегодня каких-нибудь новых распоряжений.

Никаких прибавлений к уже имевшимся на доске объявлений бумажкам они не обнаружили. Зато на приказе, премировавшем их компанию, наискосок, через весь лист, красной краской было выведено одно-единственное слово:

REVENGE!

– Так вот зачем Билли на второй этаж шлялся.

– Тебя удивляет? Меня – нисколько. С самого начала ясно было: в долгу они не останутся.

– Да-а, крепко их задело, если даже ректорский приказ попортить осмелились. Может снять его?

– Как хочешь.

Аккуратно вынув кнопки, Славик сложил бумагу вчетверо и сунул в карман.

– Однако давай возвращаться, всё остальное мы уже видели, - предложил Денис.

На самом деле в тот момент у него появилось жутковатое ощущение - будто лица с портретов пристально наблюдают за ними.

– Ладно, идём отсюда. Правда, спать ещё чего-то не хочется. А тебе?

– Аналогично. Как я понял, на уме у тебя что-то имеется. Выкладывай, не стесняйся.

– Я вот думаю: а не заглянуть ли нам в комнату отдыха? Если там есть люди, можно пульку расписать.

В упомянутом заведении в тот момент оказалось лишь двое их однокурсников: Ли Энн, собиравшая сложный карточный пасьянс, и Ричи, меланхолично листавший газету в курилке. Одну из боковых пристроек комнаты отдыха в свое время приспособили для любителей подымить, поскольку курение в местах проживания формально не поощрялось (хотя специально никто проверки не устраивал и, соответственно, дисциплинарных мер воздействия к нарушителям не применял). Славик и Денис решили составить компанию Ричи, не спеша раскуривавшему длинную раскрашенную трубку.

– Та самая, фамильная? – заинтересованно спросил Денис, указывая на неё.

– Нет, всего лишь дешёвая подделка. Одна из массово изготовляемых современными племенами на продажу туристам. Настоящую индейскую трубку отличает не аляповатость раскраски, а вполне конкретные символы и изображения, по которым можно многое сказать о её хозяине.

– Что пишут в свежей прессе?
– осведомился Славик для

начала беседы.

– Про Россию в основном. Кажется, ваш президент решил окончательно разобраться с парламентом. Вот, поглядите.

На первой странице ‘New York Times’ красовалась фотография с танками и горящим Белым Домом.

– Ну не фига себе дела творятся на исторической родине! – присвистнул Славик. – А мы тут околачиваемся!

– Был бы сейчас в Златограде, неужели пошёл бы смотреть?

– А то! Интересно же, прямо на твоих глазах вершится история!

– Разберутся там без твоего участия, - осадил приятеля Денис. – Поговорку знаешь – подальше от царей, голова будет целей?

– Ну и ладно, на наш век событий тоже хватит! – ничуть не огорчился Славик.

– Ага, где ещё увидишь оживающие статуи!

– Вы о чём? – удивлённо воззрился на них Ричи.

И приятели поведали о неудавшемся путешествии на третий этаж (в расстройстве от результатов которого не сразу и сообразили, что «ангел» не только заметил их, но и освободил от наложенных чар), а заодно и про проделки Билли. К услышанному Ричи отнесся философски.

– Пусть лучше их фантазии ограничатся пачканием бумаги. Кстати, сегодня он вновь заходил ко мне.

– Зачем?

– Опять нёс чушь про патриотизм и врагов Америки. Видя, что на меня подобная лабуда не действует, начал расспрашивать, как нам удалось попасть в подземную бухту, и что там нашли. Мир не без добрых людей, приходящих на помощь, ответил я, а по поводу находок посоветовал обратиться к Ларонциусу. Тогда Билли решил зайти с другого конца – мы, мол, их вообще неправильно поняли, они вовсе не стремились присвоить себе найденное, лишь хотели быть первыми, и потому естественно немного напряглись, когда появились конкуренты. Я лишь посмеивался в душе, выслушивая столь неуклюжие объяснения. Заметив недоверие, Билли вновь изменил тактику – принялся склонять к сотрудничеству - типа кое-кто готов хорошо заплатить, куда больше, нежели жалкая подачка от Гильдии. Если соглашусь немного поработать на них осведомителем.

– Ну и каков же был твой ответ?

– Сказал, пусть те тридцать серебреников засунет себе в одно место. Билли обиделся и заявил - вскоре мы горько раскаемся, что перешли им дорогу. Надеюсь, больше он ко мне не заявится.

– Хорошо, если и другие пошлют его туда же. Однако не будем о грустном. Как относишься к предложению раскинуть картишки?

– С удовольствием. Но где мы возьмём четвёртого?

– А если Лину позвать? Тогда и карты отбирать не нужно будет.

– Да вряд ли она умеет…

Последние слова англичанка услышала и притворно возмутилась.

– И чего же такого я не умею?

– Мы хотели бы найти четвёртого для пульки, поэтому обсуждали возможные кандидатуры.

– Значит, решили, раз девушка – значит, до бриджа не доросла? Это вы зря, я когда ещё в школе училась, к нам в гости частенько приходила подруга матери со своей дочкой, учившейся на класс старше, и мы составляли партию.

– Раз умеешь, тогда присоединяйся!

Перетасовав колоду, Ричи раздал карты, и игра началась. Сама собой, как ее сопровождение, завязалась непринужденная беседа, в процессе которой Ли Энн, видевшая приказ о награждении (естественно, в неиспачканном виде), стала любопытствовать о находках друзей. Те отшучивались.