Остров чародеев 2

Elsingor

Денис предупреждающе сжал ладонь англичанки, в порыве восторга чуть не ляпнувшей, что у них уже есть экземпляр.

– Большое спасибо, Гроссмейстер, - сдержанно поблагодарил он. – Мы обязательно найдём ему достойное применение.

– Я позабочусь также о соответствующем денежном вознаграждении. В юные годы нехватка средств на достойное существование угнетает особенно остро, знаю не понаслышке.

По молодости какими только ремёслами не довелось зарабатывать на пропитание, пока не очутился в Лейпциге, где стал подмастерьем у Людвига фон Кефферера, увлекавшегося алхимией и трансформациями. Потому до сих пор стараюсь помогать ученикам, имеющим стремление раскрывать тайны волшебства не по принуждению, а повинуясь зову сердца.

– Мы вам очень признательны! Вы лучший ректор на всём земном шаре! Мы обязательно оправдаем ваше доверие!

Ли Энн наконец прорвало рассыпаться в благодарностях.

К потоку примитивно-прямолинейных комплиментов Ларонциус отнёсся со снисходительным равнодушием, как взрослые, наблюдающие за шалостями копошащихся в песочнице малышей.

– Высказывания ваши, кто спорит, приятны слуху, но постарайтесь в будущем избегать суетного славословия. Учтивость как проявление вежливости по отношению к другому человеку – качество, безусловно, замечательное, пока не переходит в откровенное подобострастие, прикрывающее эгоистические интересы и унижающее произносящего льстивые речи, а заодно и развращающее души благосклонно их воспринимающих, культивируя в них высокомерие и вседозволенность.

– Ой, простите, пожалуйста! – Ли Энн огорчилась так искренне, что любому стало бы ясно – никаких корыстных побуждений у неё не было и в помине.

– Ваши извинения принимаются. И, с вашего позволения, оставлю пока записки и их перевод у себя для более тщательного ознакомления.

– Ничего не имеем против!

– Благодарю. И больше не смею вас, Ли Энн, задерживать, а вот с вашим спутником хотелось бы побеседовать ещё немного.

– Я подожду за дверью?

– Да, конечно.

Фигуру девушки окутал телепортационный туман и, когда он рассеялся, англичанка обнаружила, что стоит в коридоре у дверей собственной комнаты.

Денис внутренне сжался, судорожно вспоминая, за какой проступок

следует ожидать нахлобучки – известно ведь, просто так начальники не просят задержаться для приватной беседы. Однако, к немалому его удивлению, Ларонциус стал расспрашивать о вещах вполне тривиальных – про школьные годы, взаимоотношения в семье, бытовые проблемы жизни в России.

– Давно хотел лично побеседовать с каждым из учеников, понять, что он из себя представляет, да всё недосуг было, - как бы извиняясь, произнёс под конец Архимаг. – Но лучше поздно, чем никогда, разве не так? Значит, говоришь, чародеев у тебя в роду не было, и до поступления в Академию никогда с волшебством не сталкивался?

– Именно так, Гроссмейстер!

– Не жалеешь о сделанном выборе?

– Ни в коем разе. Мне здесь очень понравилось.

– А в какой специальности хотел бы достичь совершенства?

– Пока не решил. Скорей всего, в магии Духа. Хотя пока не знаком с основами Спиритизма и Трансформаций, возможно, они понравятся больше.

– Ничего страшного, мало кто из учеников после всего лишь года обучения принимает окончательное решение посвятить себя полюбившемуся разделу магии; иные меняют учителей всего за полгода до обретения статуса бакалавра. Не переживай, всё ещё впереди, немного настойчивости и трудолюбия, и любое волшебство будет по плечу. Тогда уже не тебе придётся искать себе учителя, согласного продолжить твоё обучение, а наоборот – Мастера будут оспаривать между собой честь взять тебя в ученики!

На той благостной ноте и закончилась аудиенция; Денис точно таким же образом отправился прямиком в свои апартаменты, немного огорчившись напоследок - так и не удалось прогуляться по загадочному третьему этажу Шериндаля.

Архимаг же, постояв минуту в задумчивости, открыл магически запертый сейф, иллюзорно замаскированный под тумбочку с цветочной вазой, и достал из него картонную папку с надписью «Дело о применении студентом I курса Денисом Скворцовым магии высшего порядка», в верхнем правом углу которой теперь красовался лиловый штамп «Особо секретно. Выдаче не подлежит. Прочтение и копирование только с одобрения Гептаграма».