Шрифт:
ГЛАВА 1
Мирослава смотрит, как туман поглощает ночные огни Сингапура, и мысленно прощается с Колониальным кварталом, Ботаническим садом и Орчер роуд – всем тем, что муж обещал ей показать и на что, как обычно, не хватило времени.
В руках ненужный уже путеводитель. Радуга разноцветных стикеров с заметками, сделанными еще в Москве, выглядывает из-под страниц и она со злостью швыряет его на журнальный столик из тикового дерева. Путеводитель лихо скользит по стеклянной столешнице и шлепается
Ну и черт с вами!
Мира снимает с головы шляпку и густые волосы цвета бронзы рассыпаются по плечам. В отражении стеклянной двери, отделяющей уютный балкончик от их каюты, она видит, как ветер превращает прическу в кольцо пожара вокруг головы.
И тебя к черту! Всех вас!
– Мира! – закрывает глаза и делает глубокий вдох.
– На тумбочке! – кричит громко, заглушая свит ветра в ушах.
– Что? Где мои запонки!
– Я же сказала, на тумбочке! – она поднимает с пола путеводитель и устало кладет на комод, попутно закрывая дверь на балкон.
– Не нужно так орать, – Марк, свежий и довольный, уже переоделся для ужина. – Как, ты еще не готова? Мира!
– Не нужно так орать, – передразнивает и подходит ближе. И, хоть обида точит изнутри, помогает с застежкой. Марк ждет, но после поправляет запонки по своему вкусу. – Дай мне десять минут.
– У тебя есть пять. Нас ждут ровно к восьми.
– Марк…
Она не хочет никуда идти. Не хочет никого видеть. Косвенно в том, что пришлось покинуть Сингапур на день раньше – их вина, но Марк непреклонен.
– Давай, давай, у тебя пять минут, Мира, время пошло …и где мой Варшерон!? – она скрывается за дверью ванной и шепчет так, чтобы он не услышал:
– Там же, где и всегда – на месте.
Спустя пять минут Мира выходит, благоухая цитрусовыми на голое тело. Нет никакого плана, так, секундное наитие. Марк любит ее тело – миниатюрное, упругое, с мягкой линией живота и крутыми бедрами. И Мира только закидывает наживку, распуская волосы и в глубине души надеясь, что на этот раз победит сердце, а не разум.
Вечерний туалет ждет на постели. Не особо удобное, но эффектное черное платье-футляр с длинными прозрачными рукавами и открытой спиной. Платье, не признающее нижнего белья.
Почему Марк выбрал именно его?
Намеренно дразня, она растирает крем по бедрам, животу и груди. Медленно надевает крошечные черные трусики. Марк молча наблюдает и по глазам нельзя понять, о чем он думает, но Мира не сдается.
В руке мужа бокал с односолодовым виски безо льда. Методично Марк постукивает указательным пальцем по стеклу и она тушуется. Чтобы не стоять без дела, берет в руки палетку с тенями и приступает к макияжу.
Глупая, глупая идея, Мира! Решить, что после десяти лет брака ты можешь соблазнить собственного мужа, просто пройдясь перед ним голышом, может только сумасшедшая.
Она завивает ресницы и вспоминает, что не взяла с собой силиконовые накладки на
Марк реагирует мгновенно.
Подходит и, взяв в руки шифоновые ленты, завязывает сзади на шее пышный бант, легонько придушивая. Мира улыбается, но момент для шутки выбран неудачный. В зеркале видит, что лицо Марка серьезнее некуда и серые глаза не выражают никаких чувств. Ленты касаются лопаток и она вздрагивает. Не хочет, чтобы он почувствовал ее напряжение, но и заставить себя пошевелиться не может.
– С годовщиной, дорогая, – Марк берет жену в кольцо рук и целует в макушку.
И, ловя в отражении его лицо, Мира снова видит своего мужа.
– С годовщиной, дорогой, – что-то холодное проскальзывает между лопаток. Марк берет ее плечи и разворачивает спиной к зеркалу. В отражении Мира видит подарок – на длинной золотой цепочке, почти касаясь поясницы, покачивается золотой ключик. – Марк!
Она с облегчением смеется и лезет целоваться. Ну, вот, опять нафантазировала! Зачем платье, зачем придушил – всего-навсего, эффектный вечерний комплект в исполнении ее перфекциониста мужа.
– Нравится? – он улыбается, когда она пытается достать кулон руками, чтобы как следует рассмотреть.
– Очень, спасибо! – и Мира говорит вполне искренне.
Конечно, подарок со скрытым смыслом, как и все, что делает ее муж, но ломать голову над этим сейчас совсем не обязательно.
Мира снова целует Марка и на этот раз он отвечает, жадно проникая языком в рот. В голове мелькает шальная мысль, что, может быть, план удался, но Марк мягко отстраняется и шепчет:
– Нам пора, – подает туфли, сумочку и, развернув к зеркалу лицом, внезапно добавляет. – Кажется, чего-то не хватает?
Мира сконфуженно смотрит на свое отражение. Серьги, легкий макияж – в сумочке женские салфетки, блеск для губ, его любимый парфюм… по лицу мужа гуляет хитрая ухмылка, и она понимает, что Марк имеет в виду совершенно другое.
Молниеносно его руки через разрез на спине проникают под платье и ложатся на грудь. Соски, зажатые между средним и указательным пальцами, твердеют, выдавая себя на черном шелке. Мира сдавленно выдыхает, когда он прочерчивает на коже сладостную дугу от подмышек к нежной впадине между грудей и обратно.
– О, Марк… – желание дотронуться до него, почувствовать внутри кажется невыносимым.
– Вот теперь все в порядке, – но муж ее настроя не разделяет.
Ласка прерывается так же стремительно, как и начинается. Глаза вновь равнодушные и бесчувственные.
– Ты идешь?
Ни единый мускул на его теле не говорит о желании или хотя бы о легком возбуждении. Мира молча обувается и выходит в холл. В эмоциональном фоне дыра размером с Сингапур, но говорить об этом Марку – пустая трата времени, потому что вся ее жизнь с ним – это бесконечные эмоциональные качели.