Остроги. Трилогия
Шрифт:
Кое-кто из кавалеристов сумел подобраться вплотную к оплоту людей. Со спин оленей наездники прыгали на колючку. Раздирая руки в кровь, они перелезали через забор. Данила всадил одному такому попрыгунчику очередь в живот, и он, еще живой, повис на колючке. Зато его коллега свалился прямо на Ашота. Вместе они рухнули с пирамиды, выстроенной толстяком. Ящики свалились сверху. Пребольно ударившись спиной, Ашот упустил автомат. Зомбак зарычал в предвкушении беззащитной, пропитанной адреналином плоти.
Слюнявые клыки вот-вот вопьются Ашоту в горло!
— Да
А тут еще на самого Данилу накинулся зомбак. Тот самый, что повис на колючке. Он не пожалел живота своего — в прямом смысле, — чтобы добраться до человека, смертельно его ранившего. Пришлось трижды двинуть зомби прикладом в висок, а потом на всякий случай вышибить пламегасителем «калаша» передние зубы и нажать на спуск.
Ашот тоже со своим клиентом справился — переломил ему хребет, подняв исхудавшее тельце в воздух и опустив на колено. Ну и без контрольного удара каблуком по слизню не обошлось, конечно.
Еще один зомбочеловек спрыгнул во двор — его пристрелила хозяйка. Но от следующего не увернулась — рыча, монстр впился зубами ей в плечо, вырвал кусок мяса вместе с одежкой. Уронив пистолет, одноглазая вскрикнула, зажимая рану, отшатнулась — и угодила в объятия следующего зомби, проникшего в пределы людей. Хорошо хоть, Бахир подскочил сзади и не побрезговал схватить слизня голыми руками да дернуть, отделив его от черепа. Зомбак свалился замертво. Бахир с размаху хряпнул слизня о бетон.
— Гафу итегез, бу бтн кабатланмас,
[26]
как говорят у нас в Питере. — Татарин увернулся от кулака высокого бородатого зомби и попутно жахнул ему из АК по коленям.
Гурбан ударом головой в лоб сшиб очередного зомби с ног и рявкнул:
— В сарай все! Живо!
С боем «варяги» отступили к сараю.
Бахир помог дойти покусанной зомбаками хозяйке, истекающей кровью, — последние метры он нес ее. До Псидемии (Данила читал об этом) люди верили, что укушенный зомби сам станет таким же. А еще, что зомби — это живые мертвецы. И то, и другое — полнейший бред. Но от этого ничуть не легче…
Прикрыв огнем Маришу, он последним ввалился в хозяйственную постройку — протиснулся в щель меж створок, уже почти что закрытых Ашотом и Бахиром. После чего ворота окончательно захлопнулись, засов со скрипом вошел в паз.
Левой рукой Ашот вытер со лба кровь — хорошо хоть, чужую. В правой у него был зажат любимый мультитул, СВД он потерял в схватке. Вопрошающий взгляд Данилы толстяк истолковал по-своему:
— С помощью плоскогубцев можно чудеса творить с чертовыми зомбаками.
Помянутые им зомби снаружи стучались, ломились и всячески намекали, что хотят попасть в сарай и пообщаться с людьми как можно ближе. Рык и рев перемежались собачьим лаем, который вскоре прервался — зомбаки расправились с четвероногими недоброжелателями.
— Собачек жалко, хорошие были… — Мариша занималась ранами хозяйки, перевязывала
— Бусы дрес.
[27]
— От пережитых волнений Бахир незаметно для себя перешел на родной язык. Что он сказал — никто не понял, но уточнять не стали, не до того.
Гурбан поймал взгляд Мариши. Она покачала головой — мол, раны такие, что одноглазой не выжить, крови много потеряла, заражения не избежать. Зомболюди ведь зубки не чистят, а падалью частенько не брезгуют. В общем, понятно.
— Твою мать! Ну, попали! — Данила с досадой ударил себя кулаком в ладонь.
— Да ладно тебе, братишка, все не так уж и плохо.
Только Ашот это сказал, в сарае погас свет.
— И как я теперь?.. — В темноте Мариша продолжала обрабатывать раны одноглазой на ощупь, судя по слабым стонам последней и просьбам первой немного потерпеть — мол, скоро легче станет.
— Зомбаки повредили ветряк. — Ашот шмыгнул носом. — Умные, с-суки!..
— Не они умные, а тот, кто ими руководит… Темно, хоть глаз выколи. Хоть бы одно окно. Или нет, не надо окон. — Дан понял, что ляпнул глупость — будь в сарае окна, зомби уже проникли бы внутрь.
Выставив руки перед собой, шаркая ногами по полу, чтобы не зацепить чего и не упасть, Данила добрался до вездехода. Дверца водителя оказалась не заперта, ключ торчал в замке зажигания. И то верно, кто угонит отсюда «Тайгу», от кого ключи прятать? Движок завелся, зарокотал. Фары-прожектора хоть как-то осветили помещение. Да что там — отлично осветили.
Все обрадовались, загалдели. Даже на бледном с синевой лице аборигенки проявилось подобие улыбки. Только зомбаку в клетке иллюминация пришлась не по нраву. До того момента сидевший тихо, он зарычал, взвыл. Собратья по слизням снаружи поддержали его дружным ревом негодования.
— Батя, ты чего? — Данила выбрался из вездехода, подошел к клетке. Как же легко он научился принимать отца в иных обличьях. Это только поначалу было непросто.
— Михась, ты? — Одноглазая, опираясь на Маришу, поднялась. — Это опять мой Михась. Чужой дух покинул его тело.
Это Данила уже и без нее понял. Черт, а ведь отец хотел что-то сказать, он предупреждал об опасности. И чего Данила не выслушал его?!
И главное — почему отец покинул подходящее для контакта тело?..
Хозяйка взмолилась:
— Спасите Михася! За себя не прошу, мне нет спасения, вы хоть мужа моего… Пообещайте! И я помогу! Я!..
Гурбан без промедления, чтоб одноглазая не заподозрила подвоха, кивнул. Его голос едва заметно дрожал, когда он заговорил:
— Не проблема. Спасем.
Дан знал, что командир лжет. И Мариша знала, и Ашот. Гурбан мог обмануть разве что Бахира и одноглазую. И Дану показалось, что женщина лишь сделала вид, что поверила командиру диверсантов.
— Спасибо, — кивнула она. — Я отблагодарю напоследок. Не хотела, но чего уж теперь, возьмите вон там… — Она указала на ворох грязных тряпок, отсыревших, покрытых плесенью шкур и еще какой-то дряни.