Остроги. Трилогия

Шакилов Александр

– Слыхали мы уже про империи ваши. Еще до Псидемии слыхали, – скривился Гурбан. – Если б не такие, как ты, Псидемии вообще бы не было. Сволочь…

– Да я! Я вас всех! – продолжал драть глотку министр. – Вы у меня вот где! Прихлопну – не замечу! Вы!..

Гурбан кивнул питерскому офицеру – мол, забирай его уже, тошно слушать эти бредни.

Яростные вопли Резника оборвались на полуслове, когда кулак лейтенанта врезался ему в живот. И потому во внезапно наступившей тишине голос официантки Светланы прозвучал особенно четко:

– Ой. А что тут происходит?

Все дружно

уставились на девушку, держащую перед собой блестящее ведерко, из которого виднелось горлышко бутылки в золотистой фольге. Ашот, вмиг позабыв о своей новой пассии в бронежилете, чуть выдвинулся вперед и недобро воззрился на официантку, так цинично продинамившую его.

– Вы прошли, да? Я так рада! – Увидев «варягов», Светлана так искренне заулыбалась, что толстяк передумал на нее кричать. – Там, внизу, так жутко… Я не люблю туда ходить, а надо иногда, покушать стражам ношу.

– Накушались уже… – буркнул Ашот.

– Что? – Светлана растерянно захлопала ресницами, глядя на толстяка.

– Говорю, нету внизу больше стражей, зато другой дряни – во! – Он рубанул себя ребром ладони по кадыку.

–

Они

вырвались, да? Я слышала их вой, когда шла сюда. Охрана внизу побита вся, мертвые… А я все равно пошла, не то ведь упырь разозлится… – Поставив ведерко со льдом и бутылкой шампанского на стол, она обхватила себя руками. И только потом заметила коллегу, так и стоявшего у стола. На белоснежной рубахе молодого официанта ярко выделялись алые пятна. Ойкнув, Светлана кинулась к нему, запричитала: – Эрик, что с тобой упырь этот сделал?! Эрик!..

Но парень молчал. Его подвижности могла позавидовать гипсовая статуя – он только дышал и смотрел перед собой, что удивляло при наличии слизня на черепе. Паразит ведь обязан стимулировать выбросы норадреналина в присутствии людей.

– Помогите! Кто-нибудь помогите! – Светлана вцепилась в вилку, но выдернуть ее из столешницы силенок не хватило.

Желающих помочь не оказалось. И ленинградцы, и «варяги» не очень-то жаловали зомбаков, и лично отпускать на волю одного из них, пусть даже смирного, дураков не было.

– Ты! – Светлана вцепилась в локоть рядового Петрова. – Ты поможешь, я знаю!

Гурбан медленно кивнул ему – мол, действуй, прикроем. Татарин как-то сразу превратился из разговорчивого малого в боевого офицера, пропахшего порохом.

Петров развернул девушку так, чтобы не видела нацеленных на ее коллегу автоматов, а затем освободил парня от столовых инструментов.

И ничего не изменилось. Тот, кого Светлана назвала Эриком, чей топор пригодился «варягам» в подземелье, не пошевелился даже. Лицо его было бледным с прозеленью.

– Он потерял много крови, – сказал Петров, с опаской глядя на официанта. – И вообще он зомбак теперь.

Светлана сорвала с себя белый накрахмаленный передник, ловко разорвала его на полосы и этими импровизированными бинтами перевязала Эрику руки.

– Все будет хорошо, – шептала она, – потерпи, и все будет хорошо.

Дану стало жаль девчонку. Ничего хорошего с этим парнем уже не будет. Самое верное – пристрелить его, пока смирный.

Когда началась вся эта возня, Павел Сташев и Стерх, чтобы

им никто не мешал, проследовали в секретный кабинет, располагавшийся, конечно, за дверью шкафа. Там Стерх похвастался своим оборудованием, но и только. Дан сопровождал их, в курсе. Ученые то ругались, то чуть ли не хохотали, забрасывая друг дружку такими хитросплетениями терминов, что у Дана разболелась голова… Надо надеяться, что отец склонит бывшего напарника к сотрудничеству, а уж там Стерх отдаст приказ зомбакам валить из Москвы.

Данила вернулся в зал. Рядовой Петров все еще стоял рядом с официантами и задумчиво поигрывал окровавленным ножом. Обернувшись, он посмотрел на Гурбана:

– Командир, разреши попробовать. Хуже-то все равно не будет.

Гурбан кивнул. Петров шагнул зомбаку за спину, вцепился в его не по-солдатски длинные волосы и дернул голову назад, будто хотел перерезать горло, в крайнем случае – снять скальп. Светлана вскрикнула, с кулаками кинулась на Петрова, но Ашот схватил ее сзади и оттащил в сторону, чтобы не мешала и, если что, не попала под пули.

Зомбак и не думал оказывать сопротивление. Он вел себя как баран, которого вот-вот разделают, разве что не блеял.

Рядовой Петров еще раз взглянул на Гурбана, и тот вновь кивнул – мол, давай уже, чего тянешь.

– Извините, Светлана, но так надо. – Петров занес нож.

– Сволочь! Подонок! Ненавижу! – Официантка извивалась в руках Ашота.

Петров воткнул нож. Светлана обмякла в отнюдь не страстных объятиях толстяка.

Зомбак дернулся вперед, будто оборвались нити, державшие его в определенном положении. Петров вогнал нож в слизня на черепе Эрика, и слизню это не понравилось. Он извивался, обхватив лезвие и пытаясь дотянуться отростками-захватами до пальцев Петрова. Но рядовой не дал паразиту ни единого шанса – ловко срезал его с затылка официанта и, сбросив на пол, растоптал. Эрик повалился на стол, сполз на пол. Тело его выгнулось коромыслом, он засучил ногами и громко задышал.

Петров пожал плечами. Мол, я сделал все, что мог, попытка – не пытка. Шансов, конечно, изначально не было… Гурбан махнул ему, чтобы не расстраивался.

– Спасибо, – послышалось сзади.

Петров замер. Все замерли. «Варяги» уже встречались тут с говорящим зомбаком, но им не доводилось видеть зомбака, беседующего без слизня на черепе. Лишенный паразита носитель умирает быстро и мучительно. Но Сташев-старший ведь как-то крепил на «варягах» слизней, когда надо было проникнуть в район сосредоточения питерских частей. И те слизни запросто снимались с черепов, не нанося вреда носителям. Так почему бы Стерху не создать подобную мерзость?..

Из-за стола, постанывая, поднялся официант.

– Спасибо, – повторил он.

– Это вы мне? – Петров не спешил приближаться опять к парню, настолько ослабевшему от потери крови, что он едва стоял.

– Я благодарен за оказанную помощь… – Слова с трудом давались Эрику, он хрипло задышал, но все-таки продолжил: – Это Стерх… это он со мной… Спасли… Спасибо!

Ленинградцы радостно загалдели. «Варяги» тоже заметно расслабились. Эрика усадили в кресло у стола, в ногах ведь правды нет.