Остроги. Трилогия
Шрифт:
Маркус и Гурбан подняли Мясника и двинули к храму.
Но Митрич, похоже, имел свое мнение на этот счет.
— Лежать!!! — заорал он и таки сумел одним только рыком заставить троицу вжаться в горизонталь. И правильно, что не замешкались, — над ними стеганула одна очередь, затем вторая.
Сообразив, что старик долбит вовсе не по Маркусу и его спутникам, Гурбан чуть приподнял голову и обернулся. Эсбэошники разделились, часть их — с десяток бойцов — вернулась в колокольню, откуда они выдвинулись к храму, возле которого замешкались Митрич, долговязый и чистильщик, выяснявшие кто
Двоих молодцев в ушанках старик, кстати, завалил. Так что зрение у него в порядке. Остальные отступили, скрывшись из виду.
— Чего разлеглись?! Давай за мной, пока эти бабуины опять в атаку не поперли!!! — Старик или не умел тихо разговаривать, или не считал нужным уменьшать громкость.
— Что за дед? — спросил Гурбан у Маркуса, когда они затащили Мясника, постанывающего и открывающего иногда глаза, в храм.
— Митрич. Мой пилот.
Митрич их прикрывал, пару раз для острастки пальнув в воздух.
Свода у храма не было, от росписи на стенах мало что осталось — свежий воздух и осадки сурово обошлись с произведениями искусства. К тому же стены изнутри кто-то безжалостно подверг обработке — были выломаны целые куски, для того чтобы сделать их тоньше. И в итоге тут таки поместился, не цепляясь винтами, самый настоящий вертолет Ми-24В, прозванный натовцами «батраком», а своими — «крокодилом». Уж силуэт этой боевой машины узнал бы любой из тех, значительная часть жизни которых прошла до Псидемии. Все-таки вертолет поучаствовал в двух десятках войн и засветился в бессчетном количестве кинобоевиков.
Корпус его видал виды, местами заметны были вмятины. Короче говоря, вертолету изрядно досталось, а потом его залатали. Камуфляжные пятна облупились, а вот пилоны и особенно кассеты НАРов выглядели очень даже свежими, будто только со склада боеприпасов. Неподалеку стояло десятка три железных бочек — очевидно, с горючим.
— Откуда? — не удержался от расспросов Гурбан, когда они с Маркусом уложили Мясника в грузовое отделение «крокодила» на одно из двух длинных кресел, где запросто разместились бы четверо.
— Потом расскажу. Митрич долго эсбэошников не удержит. Надо вертолет загрузить.
— Ты что, серьезно?
— А как ты отсюда и вообще из Москвы выбираться намерен? Нет вариантов? То есть ты не думаешь, что для тебя лично без особого распоряжения Совета шлюз хоть какой-нибудь откроют? И со Стены прыгать вниз тебе не хочется? То-то же. Так что помогай и помалкивай.
В разрушенном храме Маркус устроил не только вертолетную площадку, но и склад оружия, сваленного прямо на полу. Пока Митрич постреливал снаружи, а в перерывах прятался от ответного огня эсбэошников, которые достаточно осмелели, чтобы усилить натиск, Гурбан и Маркус вместе перетащили в грузовую кабину пару ящиков с патронами, два РПК, один РПГ-7, автоматы еще, похожие на «калаши», но все же не детища дважды Героя Соцтруда Михаила Тимофеевича, Гурбан таких еще не видел. Заинтересовала его и СВД со складным прикладом. И все же он удержался от дальнейших выяснений. Не сейчас. Вот решатся насущные вопросы, тогда и побеседует с Маркусом о его специфической заначке.
— Принимай пистолет.
Гурбан не глядя сунул подарок за пояс, по ощущениям в
Маркус с сожалением отвернулся от своего арсенала:
— Жалко. Столько лет, столько трудов. Ну и хрен с ним! Жди здесь, сейчас вернусь.
Оставив свой десантный «калаш» и сжимая теперь автомат, незнакомый Гурбану, долговязый выскочил из развалин храма. Вскоре он вернулся со старикашкой-пулеметчиком.
— Митрич, запускай свою шарманку, нам тут больше делать нечего, — проскрипел Маркус. — Если что, курс на Арзамас! А я пока прикрою. — Он кинулся к выходу и тут же открыл огонь.
— Таки дождался! — Бодрому старичку дважды повторять не пришлось. Бросив «дягтерева», он отворил по правому борту бронедверь и юрко забрался в заднюю из двух тандемных кабин для экипажа.
Несмотря на уверенные действия, Гурбан засомневался было, что Митрич сумеет оживить Ми-24, но старик справился: не прошло и минуты, как винты с гулом начали вращаться.
Митрич махнул рукой из-под фонаря — мол, давай полезай внутрь, чего стоишь.
Вот-вот вертолет оторвется от пола, а Маркус что-то замешкался, не спешит обратно.
Гурбан вытащил из-за пояса пистолет, снял его с предохранителя и уже собрался отправиться за Маркусом, но тот уже сам мчал к вертолету со всех ног. За ним показалась фигура в ушанке — и Гурбан выстрелил. Попал эсбэошнику в плечо, того развернуло на месте, он уронил автомат. Вторую пулю Гурбан всадил ему в затылок, надеясь зацепить слизня.
— Спасибо. — Маркус полез в кабину для экипажа, что располагалась ниже пилотской, и уселся на парашют, уложенный в чашке сиденья, регулировкой которого по высоте он тут же занялся. При его росте это было весьма актуально.
Гурбан подбежал, но Маркус лишь молча сунул ему наушники со встроенным микрофоном и мотнул головой — топай к Мяснику, уже вылетаем. Фонарь из оргстекла над Маркусом герметично закрылся. Ни химическое, ни радиационное заражение оператору, место которого занял долговязый, более не страшны.
Так, значит? Типа разговор окончен, выполняй, чистильщик, что сказано?..
Ну и ладно, и на этот раз Гурбан подчинился — нырнул в грузовое отделение, закрыл за собой створки дверей, освободив фиксаторы. Затем, кинув взгляд в иллюминатор, протиснулся мимо ящиков с оружием и боеприпасами и уселся на кресло.
«Крокодил» оторвался от пола.
Закрыв глаза и кинув наушники рядом с собой, Гурбан обхватил ладонями голову. Потом уставился в потолок, из-под драного кожзама там виднелся пенопласт. Над грузовой кабиной располагался отсек силовой установки с двумя маршевыми двигателями, и Гурбану все казалось, что движки вот-вот взорвутся или винты чиркнут по обломкам стен, ведь тут слишком тесно для взлета… Но обошлось.
Почуяв безнаказанность, в храм ворвались эсбэошники. Они стреляли по вертолету из автоматов, пули рикошетили от бронеплит на бортах. Это вывело Гурбана из оцепенения, он схватил заряженный уже РПК и, просунув ствол в открывшийся внутрь иллюминатор с кронштейном для крепления оружия, расстрелял целый рожок. А потом развалины храма оказались внизу, и вертолет убрался из зоны поражения эсбэошных пуль.