Оставленные
Шрифт:
В конце холла он остановился перед французскими дверьми, которые вели в мастерскую. В какое уютное местечко превратила Айрин эту скромную комнату, украсив ее кружевами и разными безделушками в деревенском стиле. Он не вспомнил, говорил ли он ей когда-нибудь, как ему это нравилось? Ценил ли он это так, как должно?
Здесь не чувствовалось никакой тревоги. Запах кофе всегда будил Айрин. Еще одна их фотография: он спокойно смотрит в объектив, а она направила свой взгляд на него. Он не заслуживал ее. Но то, что он переживал сейчас, он заслужил. В конце концов, его эгоизм зло посмеялся над ним, лишив его самого дорогого человека.
Он
С комком в горле, сквозь слезы он увидел ее обручальное кольцо рядом с подушкой, на которой она обычно спала, подложив руку под голову. Этого он не смог выдержать, это его сломило. Он взял кольцо и сел на край кровати. Его тело разламывалось от горя и усталости. Положив кольцо в карман куртки, он обнаружил там пакет, про который забыл. Он открыл его и нашел там свое любимое домашнее печенье с сердечком на шоколадной глазури.
"Какая милая, прекрасная женщина! – подумал он. – Я не заслужил ее, я недостаточно любил ее!"
Он положил пирожные на тумбочку, их аромат наполнил воздух. Деревянными пальцами он стащил с себя одежду и бросил ее на пол. Затем лег на кровать лицом вниз, сжимая в своих руках ночную рубашку Айрин, вдыхая ее запах и воображая, что она по-прежнему с ним.
Рейфорд взмолился о том, чтобы заснуть.
Глава 5
Бак Уильямс прошел в закрытую кабинку, чтобы подсчитать, чем он располагает. В специальных карманах внутри джинсов у него были разложены чеки, по которым можно было получать доллары, марки и иены. Весь его багаж состоял из одной вместительной кожаной сумки, в которую он положил две смены белья, портативный компьютер, сотовый телефон, магнитофон, вспомогательные принадлежности, предметы туалета и специальную одежду для холодной погоды.
Когда он отправлялся из Нью-Йорка за три дня до начала апокалиптических исчезновений, его багаж был рассчитан на десятидневную поездку в Великобританию. Обычно в заграничных поездках он сам стирал свое белье в раковине. Пока он носил другую смену, в течение дня оно высыхало; к тому же у него была еще одна смена про запас. Благодаря этому он никогда не был обременен большим багажом.
Бак планировал сделать остановку в Чикаго прежде всего для того, чтобы уладить отношения с руководителем местного отделения редакции "Глобал уикли", пятидесятилетней негритянкой, которую звали Люсинда Вашингтон. Их пути часто пересекались – что в этом удивительного? – когда он, например, опережал ее с публикацией сенсационных материалов о чем угодно, но особенно о спорте, если они оказывались у него перед носом. Вот хотя бы материал о стареющей "живой легенде" футбольной команды "Медведей", который сумел найти партнеров, чтобы купить профессиональный футбольный клуб. Баку первому удалось разнюхать об этом, выследить все связи, быстро написать очерк и первым успеть его тиснуть.
– Я восхищаюсь вами, Камерон, – для Люсинды Вашингтон было характерно, что она никогда не пользовалась его прозвищем, – но я никогда не забываю,
– Чтобы вы быстро командировали кого-нибудь и оказались бы на высоте?
– Но спорт – это семечки не для вас, Камерон. После того, как вы организовали материал о Человеке года, рассказали о поражении, которое нанес Нордландии Израиль, или, может быть, Сам Бог, заниматься таким материалом, который и гроша ломаного не стоит? Ведь ваши молодчики из "Айвилиг", похоже, не занимаются ничем, кроме кросса и регби?
– Это было нечто гораздо большее, чем спортивный очерк, и, к тому же…
– Ну и ну!
– Извините, Люсинда! А что, это уже стало чем-то стереотипным – кросс и регби? Они оба рассмеялись.
– Вы даже не сказали мне, что находитесь в городе, – сказала она, – все, о чем я прошу, – дайте мне знать, прежде чем это появится в "Уикли". Моим сотрудникам и мне не нравится такое отношение, особенно со стороны легендарного Камерона Уильямса…
– Поэтому вы настучали на меня?! Люсинда снова рассмеялась.
– Поэтому я сказала Планку, что мы должны встретиться лично, чтобы восстановить наши добрые отношения.
– А почему вы решили, что я так уж сильно из-за этого переживаю?
– Потому что вы любите меня, – сказала она, – хотя сами не сделали бы первого ш-ira. Бак улыбнулся.
– Но учтите, Камерон, если вы будете в моем городе и не дадите мне знать, лучше не попадайтесь – я вас выпорю!
– Послушайте, что я вам скажу, Люсинда. Я поделюсь с вами кое-какой информацией. У меня нет времени этим заниматься. Я узнал, что в конце концов сделка с НФЛ не состоится. С деньгами дела обстоят неважно, и лига отвергнет предложение. Ваша местная легендарная знаменитость будет разочарована.
Люсинда стала лихорадочно записывать.
– Нет, это вы не серьезно! – сказала она, но рука ее уже тянулась к телефону.
– Да, это была шутка, но было любопытно посмотреть, как живо вы реагируете.
– Ну, шутник, – сказала она, – любого другого я бы вышвырнула отсюда под зад!
– Но вы же любите меня. И даже ничего не можете с собой поделать. ,
– Это было даже не по-христиански!
– Стоп! Не будем начинать все сначала.
– Но вы же переменили свои убеждения, когда увидели, что Бог сделал для Израиля!
– Да, только не начинайте называть меня христианином. Я не более, чем деист.
– Останьтесь в городе, чтобы посетить мою церковь, и Бог коснется вас.
– Он уже прикоснулся ко мне, Люсинда. Но Иисус – это совсем другое. Израильтяне ненавидят Иисуса, а посмотрите, что сделал для них Бог.
– Господь действует…
– …Неисповедимыми путями. Да, я знаю. Во всяком случае, в понедельник я собираюсь в Лондон. Продолжить работу по свежей информации от нашего друга.
– А в чем дело?
– Вас это не касается. Мы еще не достаточно знаем друг друга.
Она рассмеялась. Дружески обнявшись, они расстались. Это было три дня тому назад.
Бак отправился в Лондон этим злополучным рейсом, готовый к чему угодно. Он поехал по приглашению своего однокурсника по Принстону, уроженца Уэльса, который после выпуска работал в лондонских финансовых кругах. Дирк Бертон был надежным источником, он сообщал Баку о встречах международной финансовой элиты. Бака несколько забавляла склонность Дирка строить теории заговора.