Остатки

Requiem for a dream

Он уже решил, что можно прощаться с жизнью, когда рядом с ним возник его ангелочек-хранитель. Юки был во всем белом, все так же и впрямь напоминая последователя Всевышнего.

– Я, наверно, с ума сошел, – с шоком глядя на перепуганного подростка, пробубнил он.

– Живой… – глядя на него этакими блюдцами, бескровными губами пробормотал близнец, осторожно коснувшись кончиками пальцев к рассеченной скуле парня, ощущая мягкую кожу и самое главное – теплоту. Алая кровь украсила шелком пальчики, безумно медленно стекая по молочной коже.

–

Что ты здесь делаешь? И как сюда пробрался?!

– Да брось. Мы же медиумы. Как будто это проблема,- скептически хмыкнул Мизуки, сложив руки на груди.

– И ты здесь?! – спросил он у Мизуки.

– И я здесь, – выглянув из-за спины старшего брата, помахал Шейл.

– Шейл?

– Мы тебя спасать пришли, – для справки сообщил Шейл. Мэй повернулся к Юки, и тот кивнул ему в знак правдивости.

– Вот глупые, – улыбнулся информатор, прижимая к себе подростка, тело которого походило на пушинку – невесомое, полностью подчинявшееся всему.

Юки стало так хорошо в этих крепких объятиях, он чувствовал свою слабость – чувствовал ее впервые и радовался. Ему было хорошо от того, что рядом его оберегает сильный человек. И было страшно представить то, что мог его потерять.

– Я так боялся за тебя, – промурлыкал ангелочек.

– Вот мы выберемся – я тебе устрою, – улыбнулся парень. Но близнец нисколько не испугался предупреждения – он был рад и готов был сейчас согласиться на все, что скажет информатор.

Когда Мизуки, возмущенный тем, что с его сокровищем разговаривают с подобной фамильярностью, шагнул вперед, дабы разъяснить, что тут к чему, Шейл удержал его:

– Ему можно.

Сначала Мизуки возмущенно открывал и закрывал рот, думая, что можно ответить, но потом понял смысл этих, казалось бы, бессвязных слов. Мэй имел это право потому, что его ему дал сам Юки. И в этом был смысл того, что Юки, как глупый ребенок сидел и счастливо улыбаясь, светился и смотрел на парня с безбрежной радостью в глазах и любовью, заключенной в покорности. Другими словами, смысл был в том, что его не было.

– Странные люди, – буркнул он, негодуя и, конечно же, не имея в виду своего обожаемого братика – Давайте уже выбираться, пока мы совсем слюнями не захлебнулись, – смиренно вздохнул медиум, давая понять, что держать его больше не нужно.

– Привет, Нимбл, – радостно улыбнулся Алекс, подхватывая на руки ребенка.

– Папочка! Я так соскучился! – смеялся малыш, крепко обнимая его.

– Он сегодня ночью был весь, словно на иголках, – умиротворенно, но вместе с тем слегка устало проговорил Мишель, гладя ребенка по спине.

– Извини. Может, мне его забрать ненадолго? Ты сможешь отдохнуть. Нелегко, наверняка быть королем и следить за Нимблом.

Мишель испуганно посмотрел на него.

– Он мне очень помогает. Но… если сын хочет, то пусть поживет с тобой.

– Ты хочешь? – спросил парень, не замечая плохо скрытого страха во внешнем виде юного короля.

– Это значит, что папы будут

жить раздельно? Снова? А ты больше не будешь с нами? Папа очень скучает по тебе, – сдвинул бровки ребенок, насупившись. Он вот-вот готов был расплакаться.

Алекс посмотрел за помощью к Мишелю, но эмоции того уже были надежно спрятаны за маской, не выражающей ничего. То ли от того, что король держал некую обиду, приносящую жгучую боль, то ли от того, что ему было все равно на то, как парень собрался выкручиваться, тем, в некотором роде, самым мстя ему.

– Думаю, если Мишель не против, я смогу время от времени заезжать и навещать вас, – наконец выдавил, тщательно подбирая слова.

Но ребенка этот ответ мало успокоил.

– Разве вы не должны быть вместе?! – с истерическими нотками в голоске выкрикнул принц и, несильно ударив кулачков в плечо Алекса слез и убежал.

– Давай, скажи мне что-нибудь эдакое, – не вынес парень. Мишель не привык видеть то, как на него срываются. Поэтому посмотрел на Главу с недоумением.

– Я и не думал, – на удивление мягко и осторожно открыто признался он.

– Прости. Я забыл, что ты спокойный, – так же быстро, как и сорвался, искренне раскаялся парень.

– Я пойду на Нимблом. Нужно найти его.

Алекс остановил его, заботливо положив руку на плечо.

– С ним ничего не случится, Мишель. Дай ему побыть одному. Сомневаюсь, что ты дождешься сейчас что-то кроме возмущений.

– Хорошо, тогда я пойду. Нужно еще кое-что закончить.

В этот день Мишель оставался все таким же спокойным, но примешалось чувство отчужденности и холодности, что отталкивало Алекса, злило его. Он хотел добиться от короля эмоций, той нежной всепрощающей улыбки и легких движений. В Мишеле что-то поменялось всего за одну ночь. Или он просто безумно устал?

– Помочь? – напоследок спросил Глава, не зная, что еще можно придумать для причины.

– Если хочешь, – равнодушно пожал плечами, но в этом действии не присутствовало и капли небрежности: оно было преисполнено изящества, которое в прошлом так привлекало в короле Алекса.

– Эге, ты потерялся? – спросил Дик, заметив под лестницей малыша. Шпион услышал тихие всхлипы и не смог пройти мимо. Зайти не решался. Такой был Дик – уважал личное пространство любого, будь то ребенок или взрослый.

Принц быстро вытер слезы и тут же успокоился. Аристократическое достоинство не позволяло ему показывать эмоции при незнакомых людях.

– Нет, – холодно ответил он.

– А чего сидишь здесь?

– Прячусь.

– От кого?

– От всех.

– Ну надо же. Можно и мне спрятаться рядом с тобой? – располагающе улыбаясь, поинтересовался шпион. Он тоже искренне хотел присоединиться.

Нимбл кивнул, приглашая так же уйти от пугающей наружности мира.

Только нагнувшись, парень смог забраться и устроился рядом с ребенком, приняв подобную позу: подтянув колени к себе и обхватив их руками.