Остап Бендер — агент ГПУ
Шрифт:
– Да, – слушал он некоторое время, затем сказал: – Доставьте это все ко мне. Интересно… – опустил он трубку на рычаги.
– Добавьте, – произнес Шавров и, помолчав, повторил:
– Добавьте в объявлении, что вознаграждение выплачивается также за ювелирные изделия, найденные археологами-любителями.
– Ясно, ясно, Семен Гаврилович, так и объявлю, сегодня же.
– Сегодня я вас отпускаю, сделайте отметку в вашем пропуске и идите.
С бурей благодарностей и даже с поклоном, Остап, пятясь, вышел из кабинета грозного начальника
Первым свою радость выразил громким возгласом Козлевич, увидев подходящего к автомобилю Бендера. Чуть запоздало ему вторил и Балаганов почти криком:
– Командор!
– Все обошлось, камрады-единомышленники, обошлось, – вскочил в машину недавно обвиняемый как антисоветчик, чуть ли не контрреволюционер, как классифицировал его деятельность Шавров. – Поехали по редакциям газет, – распорядился Бендер. – Рассказывать буду потом, сейчас не до этого. Даем объявления!
Через день-два после выхода в свет объявлений об открытии клуба «Доларх» появились предложения о нахождении мест, представляющих археологический интерес.
Предложений было много, как и тогда, когда компаньоны дали объявления о покупки старых альбомов.
Предложения были разные. А один старик указал место, где находилась дворовая уборная. Другой посетитель указал место на кладбище. Третий – дом, разрушенный в гражданскую войну. Еще один посетитель, вступив в члены клуба, заплатив при этом денежный членский взнос, утверждал, что место для археологических изысканий не иначе как под бывшей Десятинной церковью, построенной княгиней Ольгой.
Обо всем этом Бендер докладывал в Киевское ОГПУ. Так потребовал заместитель Шаврова Бодин.
Но ювелирных изделий, найденных археологами любителями, как говорилось в объявлении, никто не предлагал.
Глава IV
Следователь Доменко о молочнике Фаберже
Остап и его единомышленники не могли понять, зачем это гэпэушникам понадобились эти ювелирные изделия. Это для Бандеры прояснилось, когда в его контору пришел Доменко. Это был рослый шатен лет тридцати, в гражданской одежде. Его худощавое лицо с внимательными карими глазами смотрели на председателя конторы «Доларх» внимательно, испытывающе.
– Для ясности, товарищ Бендер, лейтенант отдела знакомого уже вам, комиссара Шаврова, – представился он.
– Очень приятно, товарищ…
– Иван Доменко, Остап Ибрагимович, – подсказал гэпэушник.
– Очень приятно, очень… рад знакомству, – выдавил улыбку Бендер. – Знакомьтесь, Шура, – обернулся он к сидящему Балаганову, с озадаченным, а скорее испуганным лицом. – Наш эксперт по антиквариату.
– Очень приятно… – пролепетал эксперт по антиквариату, пригладив свои рыже-кудрявые волосы. – Балаганов.
– Будем знакомы, товарищ Балаганов, – кивнул ему Доменко.
– Ага… – встал и опустился на стул у своего стола Балаганов.
– А вы присядьте, товарищ Доменко, – указал Бендер на стулья у своего стола. – Что скажете, что вас интересует?
– Да, друзья археологи, все это так. Но меня интересует возможные ювелирные находки, предложения связанные тем или иным образом с ювелирными ценностями. Что можете сказать мне об этом, может какие-нибудь предложения поступали, или косвенно как-то вокруг этого. Что можете сказать?
– А что сказать, товарищ Доменко. Если было бы что, так доложили тут же в отдел.
– Да, а то все такое… – вставил эксперт.
– А ювелирщину надо смотреть не иначе как в Торгсине. Туда понесут если что, а не в наш клуб.
– Туда не понесут, если краденное, побоятся.
– Ах, вот оно что? Значит, речь идет о краденному. И что? Бриллиантово-золотые ювелирные? – вопросительно посмотрел на Доменко Бендер.
– Вот это да! – громко прошептал Балаганов.
– Да, и бриллиантовые и золотые это конечно… Но есть такие ювелирные изделия, ценность которых определяется не только этим, а своей ювелирной знаменитостью, можно сказать уже, исторической.
– Значит все же археологической, средневековой или еще многовековой до нашей эры?
– И такие… Но в данном случае речь идет о ювелирных изделиях уже нашего времени, – закурил следователь ОГПУ.
– Нашего? – начал закуривать и Бендер. – Вот это интересно, товарищ.
– Значит раскопки… не раскопки? – спросил Балаганов.
– Не раскопки, товарищи, а дважды краденные.
– Краденные, да еще и дважды? – удивился Остап. – Что же по пословице: «Вор у вора дубинку украл?»
– Выходит, – вдруг рассмеялся Доменко.
– А как это дважды? – спросил Балаганов. – Украдены дважды?
– Да, интересно, – посмотрел на следователя Бендер.
– Поясню. Ценности, украденные из квартиры, были не иначе краденными, товарищи. Хозяин обворованной квартиры выменял их на сало у беженца из Москвы. А откуда они у беженца, спрашивается? Конечно же, краденные.
– Это почему же, товарищ Доменко?
– Да, может, она и не краденная, – произнес Балаганов. – Этим беженцем.
– Э-э, нет, товарищи. Дело в том, что эти ценности из коллекции Фаберже. И они никак не могли принадлежать обменщику, который очевидно не знал истинной цены их.
– Все более и более загадочно, – пыхнул дымком папиросы Бендер.
– Разгадка здесь простая, ценности то из коллекции Фаберже.
– А кто это такой этот Фаберже? – спросил Балаганов. – А, Остап Ибрагимович?
– Товарищ Доменко нам пояснит, товарищ эксперт, если вы не знаете.
Не знал и Бендер, кто такой Фаберже, но не хотел признаться в этом.
– Фаберже это известный царский ювелир, товарищи. Коллекция его насчитывает десятки, а может и сотни ювелирных изделий, стоимость которых не поддается денежному определению. Скажу откровенно, я и сам ничего не знал об этом. Мне пришлось побеседовать с десятком ювелиров, чтобы узнать это. Когда мне поручили вести следствие по этому делу.