Остап Бендер — агент ГПУ
Шрифт:
За переводчиком, одетым в синий костюм, с галстуком на белой рубашке, стояли, одетые по-летнему уже знакомые им два иностранца-немца.
После приветствия немцев «Гутен Таг» и компаньонов «Здравствуйте», Бендер пригласил гостей в музей, дверь которого была открыта.
– О, я, я, карашо! – последовали немцы туда и начали осматривать экспонаты, надписи над которыми переводил им переводчик.
Бендер и его два единомышленника, молча смотрели на гостей, и готовы были принять участие в отборе экспонатов
– Товарищ эксперт, пройдите к входной двери и повесьте табличку «Закрыто. Археологи на раскопках».
– Слушаюсь, командор, – выбежал Балаганов исполнять указание.
Как уже говорилось, в «Долархе» имелось несколько разных табличек, вывешиваемых по мере надобности.
Осмотр и отбор экспонатов был закончен и последовал вопрос высокого немца с переводом:
– Сколько будут стоить эти предметы, которые нам нравятся?
– Не так как в прошлый раз, камрады, десять тысяч и не меньше, – не задумываясь, ответил Бендер.
Не будем перечислять отобранные гостями экспонаты для покупки, скажем, что это были уже названные ранее купленные компаньонами по газетному объявлению. Немцев заинтересовали также и древние монеты, которые принесла женщина в клетчатой косынке незадолго до этого.
Немцы зашептались между собой, затем низкорослый, но полный сказал с переводом:
– Э-э, нет, десять тысяч и не меньше. Я жду гостей тоже иностранцев из Англии, как мне сообщили, тогда я им и продам.
– Хорошо, хорошо, пусть будет девять тысяч, товарищи, девять, хорошо?
– Нет, только десять тысяч и точка.
Козлевич и вернувшийся в музей Балаганов с интересом наблюдали торг своего командора с немцами.
Видя, как Остап начал возвращать экспонаты на их прежнее место, толстяк засуетился со словами:
– Карашо, карашо, – начал отсчитывать деньги.
– Они согласны, товарищи, – пояснил переводчик.
– Я так и понимаю, – усмехнулся великий коммерсант.
Сделка была завершена, купленное немцами упаковано и гостей компаньоны проводили до их автомобиля. И когда немцы и переводчик уселись в машину, за руль которого сел высокий гость, Бендер тихо сказал переводчику:
– Скажите им, что у нас есть настоящий молочник с чашечками к нему… Это изделие Фаберже.
– Переводчик перевел и как только он произнес слово Фаберже, немцы, один за другим не вышли, а выскочили, если можно так сказать, со словами:
– Я, во?! Во?! – почти в один голос затараторили они.
– Где, где, – они спрашивают, – Посмотреть хотят, – перевел их вопросы сопровождающий.
Бендер молчал, Балаганов и Козлевич тоже, и Остап спросил:
– Покажем, друзья?
– Скажите, что завтра, командор.
– Да, не сейчас, Остап Ибрагимович.
Немцы молчали в томительном ожидании ответа. Переводчик спросил:
– Так что
– Скажите, что показать можем только завтра, экспонат не здесь, он в сейфе в другом месте, – сказал Бендер, горя желанием узнать, как иностранцы прореагируют, увидев ценность, и в какую стоимость оценят.
– Карашо, карашо, – уселись гости снова в машину, – Ауфвидерзейн, ауфвидерзейн.
– До свидания, – ответили им компаньоны дружно.
– Ну, друзья-товарищи, приступаем к важнейшему, – сказал Остап.
– Да, командор, а как им показывать?
– Вот именно, братец Шура, – произнес Козлевич, – Начнем принимать их здесь, а тут следователь этот самый Доменко.
– Или рисовальщик Лоев, командор.
Да, и табличка не поможет, – заходил по комнате Бендер. – Их автомобиль будет стоять у входа в нашу контору, камрады.
– Да, табличка тогда ни к чему, командор.
– Нельзя принимать их здесь с показом молочника, Остап Ибрагимович, – встал и сел Козлевич, не трогая своих усов на этот раз, что говорило о его сосредоточенности.
– Ни в коем случае, командор.
– Вот и подскажите, сто делать, как быть? – спросил Бендер, опускаясь на стул.
В комнате воцарилось молчание всех троих.
– А что если поехать с ними и показать в их автомобиле? Командор?
– Или в гостинице, Остап Ибрагимович?
– Отпадает. Сразу же возникнет у них подозрение, что краденный.
– А если пригласить их в нашу комнату ВУАКа? – смотрел на своего командора Балаганов.
– Нет, там эта глазастая кастелянша… Да и подслушать может наш торговый разговор с ними.
– Да, Остап Ибрагимович, наши апартаменты не подходят для приема немцев.
Бендер молчал. Продолжал ходить. Глядя на него, молчали и его компаньоны.
– Значит так, камрады. Адам, завтра вы ставить машину у входа так, чтобы авто немцев было постоять у входа магазина игрушек. А когда гости войдут в нашу контору, сразу же уезжаете. А Балаганов вывешивает табличку «Закрыто. Ушли на раскопки», и закрывает прочно входную дверь.
– Ясно командор.
– Принял к исполнению, Остап Ибрагимович, – произнес необычно такую фразу автомеханик.
– На том и решили, друзья-товарищи, – закурил Остап папиросу из коробки «Южные». – Поясню вам и себе еще раз, – заговорил Остап. – Первое. Дверь заперта, табличка, автомобиля иностранцев у входа нет, не будет и подозрений у Доменко, если он явится, когда немцы будут у нас. Такое же понимание и у рисовальщика Лоева будет, если он заявится. Правильно?
Раздались два голоса компаньонов Бендера.
– Да, предусмотрительно, Остап Ибрагимович.
– Правильное решение, командор.
– Никто не должен помешать нам в таком серьезном деле, дорогие мои камрадушки.