Осознание
Шрифт:
– Нет. Скорее так, просто… Я тут научился снами управлять. Ну, теми, в которых я всегда умирал.
– Да?
– изумился мужчина.
– И как же? Я помолчал, думая признаваться или нет.
– Только не говорите мне, что вы суицидом во сне занялись.
– Словно прочитав мои мысли, сказал мужчина. Я ничего, не говоря, просто покивал. Мужчина казалось, искренне расстроился. Он почесал подбородок и сказал:
– Зря. Очень зря. И в жизни и во снах нельзя совершать такое… Вы ведь не понимаете что жизнь, как и смерть
– А меня значит, просто дарами осыпали, давая возможность так часто умирать?
– Не выдержав, съязвил я.
– Ну не стоит так.
– Сокрушенно сказал мужчина.
– Вы просто не знаете, как страдают другие мои… клиенты… или гости, как вам будет удобнее. Вот недавно был у меня человечек один, так его столько времени ведут к тому, чтобы он опомнился, но он упрямо желает тихой жизни. Хотя такой потенциал…
– А что плохого в тихой и спокойной жизни?
– удивился я.
– Мне казалось, что вы как раз ее сторонник.
– Да. Я именно ее сторонник, но у каждого есть задачи и цели. Или вы думаете, что наше существование совсем бесцельно?
– Признаться да.
– Ответил я и добавил поспешно: - Может, я слишком молод. Или не вижу всей картины в целом, но мне кажется, что, в общем-то, да, смысла в этой жизни почти нет, разве что ради удовольствий жить.
– А вы разве ради удовольствия живете?
– Спросил меня мужчина.
– Я нет.
– Пришлось признаться мне.
– А ради чего тогда?
Он меня запутал. Или я сам запутался. Понимая мои затруднения, мужчина сказал, чтобы я не ломал голову и добавил:
– Плохо, что вы так поступили с вашими снами. Думаю, они вас больше не потревожат.
– Это не плохо, а хорошо.
– Уверенно сказал я.
– Я бы не спешил с выводами. Быть может, ваши сны частично обратятся в реальность, где вы уже не сможете, так быстро избавится от испытаний посланных вам для понимания.
– Понимания чего? И кем посланных?
– Чуть раздражаясь, но продолжая улыбаться спросил я. Мужчина пожал плечами и вдруг сказал:
– Отчего-то мне кажется, что и ко мне вы последний раз заглядываете. У вас странный вид. Словно на вас уже стоит какая-то печать. Рок. Я многих людей повидал и знаю, о чем говорю. Будьте осторожны, там… у себя. Я посмотрел на него внимательно, и он с вздохом сказал:
– Давайте прощаться, наверное. Сейчас ко мне прибудет один ценитель оружия. Тоже, знаете ли, с неспокойной совестью. Посмотрим, понял он хоть что-нибудь с прошлого раза. Я пожал его сильную ладонь и с ощущением его ладони в своей проснулся…
Мне было грустно и как-то пусто, даже обнимая жену и прижимая ее к себе. Словно кто-то все это время смотревший на меня вдруг взял и отвернулся. И хорошо вроде и так непонятно…
В середине осени, когда я уже обзавелся новым-старым внедорожником пригнанным мне из самой столицы за чудовищные деньги, мы с Настей поехали в отпуск в славный городок на севере. Катаясь на каруселях
Настя еще дулась на Василия за довольно длительную нервотрепку устроенную ей, но внешне старалась не проявлять своих эмоций. Хотя пару раз и спросила того, если бы он поймал беглецов, стрелял бы он по ним. После четкого и внятного ответа, мол, если бы не остановились то да, Настя притворно удивлялась: «Как же так, там ведь была бы Алина!?». Поджимая губы, Василий просил меня не подпускать мою жену к нему. С улыбкой я разводил руками и признавался, что не знаю, как ей запретить поддевать полковника. Ведь не смотря на то, что он переселился в другой отдельный дом, ужинать Василий, наверное, по привычке приходил к нам. Настя даже не грозилась его отравить, если он перестанет ее спрашивать, зачем имея в салоне двух женщин, Владимиру еще и Настя понадобилась. Но эта дурная и плоская шутка как-то безобидно прижилась в нашем доме. И в очередной раз, выслушивая от Насти, что я поздно прихожу домой, я заявлял, что заведу гарем, как Владимир, чтобы она не скучала.
Смех смехом, но буквально уже через месяц как мы объявили эту троицу в розыск, нам пришел ответ довольно недвусмысленный, что Владимир и его подруги были замечены на пути к южной столице восставших территорий. Из всех предположений наших с Василием более менее вразумительным было их желание участвовать в борьбе против глядящих. Иначе желая спокойной жизни, подались бы они дальше на запад и юг. К теплым морям и довольно сносным стихийным демократиям.
Представляя, какое место могут занять эти трое в борьбе против режима глядящих, у нас ничего на тот момент путного не приходило на ум. Все больше пошлости и усмешки. Мы же не знали, что Владимир, хорошо запоминающийся своей внешностью, довольно скоро сколотит вокруг себя единомышленников, и его влияние начнет расти там, на юге, не по дням, а по часам. Не знали мы, и что из Наташки получится неплохое знамя мученичества. Потерявшая мужа, бежавшая из лагерей глядящих, рассказывающая как злой начальник лагеря насиловал каждый день ее подругу, которую представляли там же, она привлекала внимания не меньше чем сам Владимир.
Тогда мы ничего этого не знали и не предполагали. Да и не смогли бы предположить такое как бы не старались.
Настя скучала по своим друзьям. Нередко я замечал грусть и тоску ее от расставания с Натальей и Алиной. Частенько я слышал пересказы бредовых рассказов Владимира про иной мир. Иногда я смеялся с них, но все чаще стал себя ловить на мысли, что столько не выдумать, как не старайся. Это надо быть на всю бошку шизофреником, чтобы столь убедительно рассказывать сказку и верить в нее самому. Но в то, что Владимир шизофреник как-то не верилось абсолютно. Иногда и Настя признавалась мне тихим шепотом:
– Тём, а я ему верю. Он столько не знает про наши дела, и так красочно описывал свой дом…
– Он тебе просто мозги задурил. А может и себе заодно.
– Отзывался я со смешком.
А что я еще мог бы сказать? Вот даже представить на секунду фантастику, в которую так бы хотелось верить и сразу слышишь такие логичные вещи, высказанные по этому поводу Василием:
– Первое. Ты просто не в курсе, но спустись он с другой планеты или еще откуда, он здесь подох бы от местных микроорганизмов. У него же нет нашего веками наработанного иммунитета. Второе, и мы бы точно тут неплохо бы в карантин слегли. Причем учитывая его общительность всем лагерем. Третье. Как бы не были похожи наши миры или планеты, что он там имеет ввиду… Как бы он так классно по-нашему говорил? Тут тысяча километров на запад и уже другой язык, другая культура, другое все… А он … в общем бред, и не забивай им голову. Врач говорит, что такое бывает с людьми. Такие заболевания. Его пожалеть надо и в клинику бы отправить. Только боюсь у нас, его лечить никто не станет. Не те времена и порядки.