Особый эффект. Бумеранг
Шрифт:
– Если не секрет, почему не захотела в этом развиваться? – говорит он мягко и проводит указательным пальцем по нижней губе, оставляя руку на подбородке.
– Я хотела – делаю паузу – но жизненные обстоятельства сложились по—другому.
Он хмурится.
– Если это личное, ты можешь не рассказывать – вкрадчиво проговорил он.
– Нет, все хорошо. У меня пять лет назад погиб родной брат в автокатастрофе – мне показалось, но при слове «брат» Чезаре поджал губы, но я продолжила – Мой отец владеет крупной компанией, лишившись наследника, он попросил
– Прости, не хотел задеть твои чувства – сказал ласково, но брови его были вытянуты в горизонтальную линию.
– А что насчет тебя?
Внимательно рассматриваю мужчину, у него острый подбородок и прямой нос, аккуратная щетина украшала его и без того обворожительное лицо. Внешне он был спокоен, но в его голосе, манерах ощущалась власть. Моментально в моей голове всплывает фраза американского деятеля Генри Киссинджера «Власть – самое сильное возбуждающее средство». Я оторвала от него взгляд и почувствовала желание, смешанное со страхом.
– Я много лет посвятил и посвящаю развитию производственного бизнеса в сфере логистики, строительства, консалтинговых услуг, а также вкладываю инвестиции в развитие ресторанного бизнеса – его голос был взволнованным, но лишенный эмоций.
Ваш заказ – официант ловкими и быстрыми движениями ставит тарелки с блюдами и наполняет бокалы вином – Желаете, чего—нибудь еще? – он смотрит на нас своими зелеными глазами, цвета чистого изумруда.
– Нет, спасибо! – одновременно отвечаем официанту.
Я хихикаю от сложившейся ситуации.
– Расскажи о своих родителях, Лукреция – расспрашивает он и технично отправляет кусочек цыпленка в рот.
– Моего отца зовут Умберто Донати, он один из акционеров холдинга «Консалтинг Групп», в Италии довольно узнаваемая личность. Строгий руководитель на работе и заботливый отец дома. Любит природу, является фанатом футбольного клуба Ювентус – я уклончиво отвечаю на вопрос и делаю глоток вина.
Мне не нравится говорить об отце, ведь когда узнают кто он, тут же находятся способы использовать знакомство со мной, как возможность пробиться в мир богатых и состоятельных.
– А что насчет мамы?
– Она образцовая домохозяйка, ей важно, чтобы в доме был идеальный порядок, относительно недавно увлеклась садоводством. Могу отметить, что она женщина с очень сложным характером, по сей день удивляюсь, как отцу удаётся находить к ней подход – А что насчет твоих родителей, Чезаре? – пытаюсь узнать хоть что—то от несокрушимого мужчины.
– Мои родители умерли – он мрачнеет.
– Прости, мне очень жаль – стало неловко за проявленную бестактность.
– Это было давно, я смирился с их утратой – он залпом выпил остаток вина в бокале – Ты любишь путешествовать?
Он сменил тему, явно не хочет говорить о родителях. Я успела заметить холодное выражение его глаз. Видно было, что его одолевают куда более сильные эмоции, чем он хотел показать. Приняла решение
– Да, я была практически во всех странах Европы, но хочу поехать на Кубу – с озорной улыбкой отвечаю ему.
– Куба? – с насмешкой уточнил он.
– Это райский уголок, остров свободы с белоснежными пляжами, кубинской музыкой и страстной румбой – я облизываю пересохшие губы, при этом кусаю нижнюю.
В его глазах загорается огонёк.
Ужин проходил легко и непринужденно. Я подумала, что ощущаю себя комфортно в обществе этого мужчины. Мне нравились его не совсем приличные шутки и комментарии, мы обсуждали самые разные темы, он производил впечатление начитанного и умного человека. А как я заворожённо слушала, когда он рассказывал о своей бесконечной любви к гоночным мотоциклам.
Чезаре подозвал официанта и попросил счет.
– Не желаешь прогуляться? – он прищуривает глаза, а уголки его губ приподнимаются.
– Можно.
ЧЕЗАРЕ
Рука в руке идём по узким улочкам Рима. Я уставился на девушку, она была такой чистой и светлой. Мы разговаривали о детстве, о друзьях. После она заговорила о своей любви к искусству, рассказывала о художниках, о сочетаемости цветов и как ей посчастливилось родиться в стране, где оно зародилось. Меня увлекала беседа, что сам не заметил, как стал рассказывать подробности своей жизни.
– Дождь? – с удивлением спросила она, поднимая ладонь к небу.
– Возможно – ответил я, посмотрел вверх – Не думаю, что будет ливень.
Как же я ошибался. Дождь лил как из ведра, с каждой секундой усиливаясь. Он был настолько сильным, что ничего практически не было видно. Мы остановились под небольшим навесом.
– Моя квартира, буквально в пяти минутах отсюда, можем пойти ко мне? – предложил я – Не можем же вечно, здесь стоять.
– Пойдем – кратко ответила она.
Мы пошли в сторону дома, пытаясь укрыться от проливного дождя. Лукреция выглядела комично и забавно. Ей не удавалось быстро бежать из—за босоножек на высокой платформе, она периодически останавливала и заразительно смеялась, проговаривая, что больше не будет носить подобную обувь. В такие моменты, понимал, несмотря на непогоду, хочу быть здесь с ней. Не зря же говорят, что прогулка под дождем – это романтично.
Мокрые стоим друг напротив друга. У неё учащенное дыхание, грудь неистово поднимается. Не выдерживаю и горячо выпиваюсь в её сладкие губы. Она отвечает яро и чувственно, мы вместе растворяемся в поцелуе. Ощущаю приторный вкус вина. А в следующую секунду я поднимаю за талию и усаживаю её на край тумбы, одним резким движением развел ноги, вставая между ними, она обхватывает ногами и запускает тонкие пальцы, в волосы, притягивая сильнее. Рука скользит по стройной ноге, поднимается к груди, несильно сжимаю. Она издает тихий стон, прям в мой рот. Лукреция начинается расстегивать пуговицы на рубашке, она соскальзывает с плеч и падает на пол.