Особый эффект. Бумеранг
Шрифт:
– Какие у нас на сегодня планы? – спрашивает он, попутно натягивая трусы.
От перепадов его настроения, у меня кружится голова. Он бодр и весел, такое поведение меня настораживает и по правде говоря, пугает. Вчера бушевал как зверь, а сейчас ведет себя как невинный ягненок, что блин творится, в этой, казалось бы, на первый взгляд умной голове.
– У нас? – уточняю я.
Чезаре склоняется ко мне, пристально глядя на меня своими черными глазами, цвета крепкого кофе.
– Я был неправ и поэтому предлагаю провести день как романтичная пара.
– Ты приглашаешь на свидание? – широко открыв глаза, я с подозрением
– Да – отвечает он, твердо.
– Хорошо.
– Тогда, через час жду тебя в фойе отеля – он забрасывает пиджак на плече и покидает номер.
Забегаю в ванную комнату. Я стою в душевой кабине под струями горячей обжигающей воды и пытаюсь осмыслить произошедшие события. В какой момент я упустила голос разума и подпустила к себе мужчину, который метровыми шагами вошел не только в мою постель, но и сердце. Внезапное осознание пробило грудную клетку насквозь, он мне нравится.
Я хочу узнать о нем всё. Закончив принимать душ, я взяла белое махровое полотенце, обернула вокруг тела и направилась в спальню. Подхожу к зеркалу, высушиваю волосы феном, создавая эффект локонов. Макияж подчеркивает глаза и делает губы более объемными. Из фиолетового чемодана достаю и надеваю оранжевые брюки семь восьмых с завышенной талией и темный свободного кроя пуловер. Для завершенности образа надеваю черные замшевые полуботинки на каблуке.
Спускаюсь в холл на первом этаже, у стойки ресепшен замечаю Чезаре. Он выбрал наряд, абсолютно олицетворяющий его внутренний непреклонный мир. На нем был синий пиджак с рукавами три четверти, белая футболка, темные брюки и белые кеды фирмы Nike, а на запястье мерцали часы.
– Готов? – спрашиваю его, подойдя вплотную.
– Всегда.
Мужчина берет мою ладонь и переплетает наши пальцы. Мы вместе выходим из отеля.
– Предлагаю начать день с посещения галереи Уффици – озвучиваю свою идею.
– Пойдем.
Мы движемся в сторону площади Синьории. Во времена Флорентийской республики она представляла собой центр политической жизни.
– Галерея Уффици по праву считается одним из старейших музеев во всем мире – начинаю вводить Чезаре в краткий экскурс по миру истории, и её объектам хранящие мировые произведения искусства – Проект дворца, принадлежит талантливому архитектору и художнику Джорджо Вазари.
– Дай угадаю. Строительство галереи началось по воле великого герцога Тосканы Козимо I Медичи, он пожелал объединить воедино все административные единицы того времени – проговорил Чезаре.
Я была поражена услышанным.
– А вы не так безнадежны, синьор Риччи – похвалила его. – Сам архитектор Вазари постарался отобразить свой талант художника в длинных коридорах, которые в настоящий момент украшены своеобразными арками, предназначенных для размещения полотен великих мастеров.
Он слушал внимательно, на его лице читался откровенный интерес.
– Более того, существует легенда, что архитектор в 1565 году к свадьбе принца Козимо I, приказал проложить потайной ход, который позволял принцу без огласки, абсолютно скрытно покидать дворец и выходить в город – поведал он мне и щелкнул пальцами по носу.
– Все верно, часть этого коридора проходила вдоль галереи, и носит негласное название «коридор Вазари» – продолжаю я.
Мы вплотную подошли к музею, при входе нас встретила массивная главная лестница, над которой возвышался бюст герцога Франческо I Медичи,
– Поговаривают, что моделью для Венеры послужила Симонетта Веспуччи – настоящая красавица Флоренции – рассказываю я.
– У меня на этот счет большие сомнения, как по мне она самая обычная девушка – высказал свое мнение Чезаре.
Мы изучали, рассматривали великолепие, пронесенное через столетия. Каждая картина поражала своей исключительностью и индивидуальностью. У меня перехватило дыхание, когда мы подошли к творению Леонардо да Винчи – «Благовещение». Композиция идеально передает любовь художника к природе. Он изобразил подробно и натурально всякий её элемент.
Мы прогулялись ещё по нескольким отделам музея и в скором времени покинули его.
– Куда пойдем дальше? – поинтересовался Чезаре.
– Можем прогуляться к площади Микеланджело.
Он покрутил головой в разные стороны, а после взял мою руку и повел к мосту Понте – Веккью.
Прогулка к площади должна была занять, по меньшей мере, час, и я увидела неплохую возможность, чтобы хорошо узнать Чезаре, задавая ряд интересующих меня вопросов.
– Расскажи мне о своих родителях? – немного помедлив, я спросила о том, что давно тревожит.
Он глубоко вздохнул.
– Моего отца звали Бернардо, он был учителем биологии. Любил проводить время на природе. Мы часто с папой выезжали в горы и оставались там минимум на неделю. Мама сначала злилась, а потом смирилась с нашим увлечением. Когда мне было двадцать лет, у отца случился сердечный приступ, к сожалению, он не смог его пережить – рассказал Чезаре, печально.
– Мне жаль, а мама?
– У моей мамы Деборы были очень длинные черные волосы, я восхищался ею. Несмотря на возврат, она уделяла особое внимание внешности, я никогда не видел, чтобы она дома была в бесформенной одежде, наоборот это были платья, которые подчеркивали её плюсы. Отец боготворил мать, он с особым трепетом к ней относился. Я помню, как ей было без него тяжело и думаю, что тоска по отцу сгубила её.
– Чезаре, мне искренне жаль, что так произошло – постаралась я проявить сострадание.
– Это было восемь лет назад, я смог смирится с их утратой – он старался выглядеть спокойным.
– Почему ты не остался жить в Берлине?
Он задумался и озадачено посмотрел на меня.
– Я никогда не думал, чтобы остаться в Германии навсегда, это была сначала работа, а потом развитие собственного бизнеса. Когда достиг ожидаемого результата, вернулся домой. Мне не особо там нравилось, немцы излишне педантичны и нереальные скупердяи – коротко отвечает он и с юмором продолжил – Сегодня, меня ждет допрос с пристрастиями?