Особняк
Шрифт:
Потом был завтрак. Все трое любили утреннюю трапезу - наверное потому, что это было едва ли не единственное время суток, когда вся семья собиралась вместе. Позавтракав, мать с отцом уйдут в цирк на репетицию, вечером будет представление, и вернутся они домой за полночь. Все время девочка будет предоставлена сама себе. Впрочем, Саша росла самостоятельным ребенком, и только последние два года родители рискнули не брать ее с собой на гастроли, перепоручив надзор соседям, благо народ подобрался отзывчивый. Краузе начал заниматься с девочкой языками, но теперь прекратил уроки. Запас знаний иссяк. Ничего нового старик дать ей уже не мог,
Все это было в период гастролей, но теперь Лена и Вячеслав отказались от выгодного контракта, номер слегка усекли, войдя в положение родителей, и семья имела возможность завтракать за одним столом в полном составе.
– Вкусно?
– ревниво спросила Лена дочку. Каждый раз, возвращаясь с гастролей, она задавала Саше вопрос, хорошо ли кормили, а когда девочка взахлеб начинала наивно хвалить обеды Ватсонов, дико ревновала дочку и кляла невозможность доставить ей такую же радость. Потому страшно переживала за свою стряпню.
– Очень.
– По-французски.
– C'est boni
– Ты уже разговариваешь с Софочкой?
– Да. Мы хорошо понимаем друг друга.
– По-французски.
– Oui, nous comprenons bien.
Лена когда-то закончила французскую школу и считала себя знатоком. На самом деле ее словарный запас исчислялся двумя сотнями слов и десятком расхожих выражений.
Вячеславу не особо нравились разговоры на французском за столом.
– Краузе забавный старик, - сказал он.
– Заметила, как он вчера держался? Ни за что восьмидесяти не дашь, - сказал жене Вячеслав.
– II est bon d'avoir tel ami.
– - Что ты сказала?
– - Хорошо иметь такого друга, - перевела Саша, и мать кивнула: это она еще помнила.
Семен Семенович нравился девочке. У родителей были сложные отношения со своими семьями, и поэтому она не знала ни бабушек, ни дедушек, а Семен Семенович интересно рассказывал, заваривал такие вкусные чаи, каких она не пробовала нигде и ни у кого. В свои пятнадцать лет Саша не могла помнить тех времен, когда чай выдавали по карточкам и крепко заваренным его можно было пить только в гостях: для гостей не скупились.
– Ну все. Закончили. Мыть посуду, - подвела итог Лена.
– А повидло?!
– возмутился Агеев.
– Подумай о своей фигуре. Неужели тебе не жалко поддержку?
– Во мне всего шестнадцать килограммов.
– Вот именно - пуд.
Пуд - звучало старорежимно и очень внушительно. Как раз столько сахару уходило у приличной московской семьи по осени на варенье.
Саша вымыла посуду и стала собирать в папку нотные тетради. Дабы уберечь в свое отсутствие девочку от влияния улицы, родители определили ее еще и в музыкальную школу.
Со школой вышла целая история.
Саша не хотела учиться музыке и сделала все на приемных экзаменах, чтобы ее забраковали, но проницательная старая учительница сразу раскусила уловки барышни. Она рассказала девочке патриотическую
Лена посмотрела на часы и поторопила дочь:
– Ne perdons point de temps'.
– Allons2.
Агеев вздохнул свободнее, когда "француженки" хлопнули входной дверью. Ему предстоял один очень важный телефонный звонок. Дело в том, что Вячеславу предложили участвовать в довольно рискованном номере воздушных акробатов. А это под куполом цирка. Предложили одному. Без жены. Но они никогда еще не выступали раздельно. Взять ее с собой под купол Агеев не мог. Во-первых, для двоих там нет места, во-вторых, не хотел рисковать. Случись что, пусть хоть один из них останется с Сашей.
Агеев позвонил и дал согласие.
Глава 9
Помыв посуду, Сашенька собрала сумку и направилась в школу: летом ученики в качестве практики ремонтировали свои классы. Собственно, пошла она не прямо в школу, а сначала к его дому. Это началось в третьем классе, когда семья Агеевых окончательно утвердилась в Калачковском. До этого мама и папа жили там на птичьих правах. Папа прописан был, а вот маму, которая была из другого города и в Москве находилась на антрепризе, начальник паспортного стола прописывать не желал. Жить - живи, будет постоянная работа, - значит, пропишем постоянно. Логика в этом лишь одна - взяточная. Но факт остается фактом: когда Александре исполнилось десять лет, знаменитый клоун-директор прописку все-таки пробил, девочку определили в эту школу.
– Не будем терять времени (фр.)-г- Пойдем (фр.).
Саша пришла в школу в октябре, когда занятия уже начались. Привела ее мама, которая была ростом с дочь. Уже в коридоре Елену огрели по спине ранцем приняв за пришлую. Мама обернулась и сделала строгое замечание мальчику, но в это время подоспел на помощь учитель физкультуры и взял обеих "девочек" под защиту. Недоразумение рассеялось, но с тех пор мальчик с ранцем стал занозой в жизни Александры.
Он жил в конце Калачковского и с пятого класса стал провожать Сашу в школу и обратно. Подружился с маленькими Ватсоновскими девочками и угощал всех жвачкой. Он единственный, кто с самого начала не назвал ее родителей карликами или лилипутами, а придумал для них простое название - маленькие люди.
Сегодня она шла к его дому, имея вполне серьезную причину для волнения: у Шуры (мальчика звали Александром), был день рождения. Пятнадцать лет. В сумке у Саши лежала нотная тетрадь, куда она вчера вечером записала родившуюся мелодию. Если повезет, то она сможет проиграть ее в актовом зале, когда никого рядом не будет. Александра не умела сама сочинять стихи, поэтому взяла слова малоизвестного романса.
Шурик увидел ее из окна и вышел. Догнал. Пошел рядом.
Удивительно, как мало нужно говорить друг другу, когда видишься каждый день, и как много можно сказать при каждой встрече. Они находились каждый в своем классе, в разных концах коридора, но все время были как будто вместе.